sotrud.ru   1 2 3 ... 285 286


забывая о несущественном, уметь видеть то, что нужно видеть, и не заме­

чать ненужного — таков урок, следующий из содержания рассказанной 
здесь восточной легенды. Сами по себе эти принципы заслуживают полной 
поддержки, и в то же время трудно отрицать таящуюся в них угрозу субъ­
ективизма. Что следует считать достойным, а что — недостойным внима­
ния художника, какие черты человеческой личности заслуживают отобра­
жения и поощрения, — решение этих задач находится целиком в компе­
тенции автора, единственного и безраздельного «владельца» своего 
материала. Поэтому степень жизнеподобия, социальной характерности и 
нравственной состоятельности литературного героя может быть постиг­
нута только в процессе его самораскрытия, в контексте живого драмати­
ческого действия. В практике прозаика-реалиста картины действитель­
ности должны говорить сами за себя, желательно без дополнительных 
«подпорок» и разъяснений со стороны автора. В творчестве Сэлинджера 
это общее эстетическое правило получает наглядное подтверждение: 
достаточно сопоставить богатство оттенков и средств выражения художе­
ственной концепции в романе «Над пропастью во ржи» с настойчивой 
дидактичностью авторской речи в повести «Симор: Введение». 
«Над пропастью во ржи» — центральное произведение прозы Сэ­
линджера. Хотя в американской критике и высказывалось предположе­
ние, что основная работа над романом велась во время второй мировой 
войны, когда писатель и в армейском джипе не расставался с пишущей 
машинкой, внимательное чтение книги подводит к выводу, что изобра­
женные в нем события происходят в сочельник 1949 года. Психологиче­
ская атмосфера романа соответствовала настроениям именно послево­
енных Соединенных Штатов, захваченных волной идейного разброда 
и конформизма. Большие проблемы, занимавшие умы американцев в во­
енные и предвоенные годы, отступили тогда в сторону; лозунгами дня 

становились «приобретательство» и «потребительство» — неловкие по­

пытки оправдать эгоистическую мораль и увязать ее с принципом обще­
ственной пользы. Резким диссонансом к рассуждениям буржуазных 
идеологов прозвучал взволнованный голос сэлинджеровского Холдена 
Колфилда, который одним из первых дерзнул обвинить современную ему 
Америку в самодовольстве, лицемерии, душевной черствости. 
Главное обвинение, которое сэлинджеровский подросток бросает 
окружающему миру, — это обвинение в фальши, в сознательном, а потому 
особенно отвратительном притворстве, в «показухе». В начале романа 
круг житейских наблюдений героя достаточно узок, но приводимые при­
меры слишком ярки, чтобы ими пренебречь. Вот Холден вспоминает 
о директоре одной из частных школ, где он учился, некоем Хаасе, который 
приторно улыбался всем и каждому, но на самом деле очень хорошо знал 
разницу между богатыми и бедными родителями своих подопечных. Неда­
леко от Хааса ушел и руководитель нынешнего пристанища Колфилда — 
школы Пэнси в штате Пенсильвания. «Трепло несусветное» — лаконично 
характеризует рассказчик м-ра Термера. Впрочем, на этот раз ему трудно 


полностью верить на слово: ведь в момент встречи с читателем герой 
романа находится в явно неуравновешенном состоянии. После многих 
напоминаний и предупреждений Холдена исключают из Пэнси за акаде­
мическую неуспеваемость, и ему предстоит безрадостный путь домой, 
в Нью-Йорк. К тому же капитан школьной сборной фехтовальщиков 
только что самым непростительным образом оскандалился. В вагоне нью-
йоркской подземки он по рассеянности оставил спортивное снаряжение 
своих товарищей, и всей команде пришлось сниматься с соревнований 
и вернуться домой не солоно хлебавши. Есть от чего прийти в уныние 
и воспринимать все вокруг себя исключительно в мрачном свете! 
Быть может, Холден Колфилд — в некотором роде юный мизантроп, 

брюзжащий на весь мир по причинам сугубо эгоистического свойства? 

Ведь для такого предположения в романе имеются, казалось бы, веские 
основания. Психологический портрет сэлинджеровского героя исключи­
тельно противоречив и сложен; в поведении Холдена нередко дает себя 
знать болезненное начало, ставящее под сомнение устойчивость его психи­
ки. Он не просто стеснителен, обидчив, порой нелюбезен, как почти всякий 
склонный к самоанализу подросток. Временами Холден позволяет себе 
совсем уж непростительные выходки: он может пустить дымом сигареты 
в лицо симпатичной ему собеседницы, громким смехом оскорбить любимую 
девушку, глубоко зевнуть в ответ на дружеские увещевания расположен­
ного к нему преподавателя. «Нет, я все-таки ненормальный, честное сло­
во», — эти слова не случайно рефреном проходят через книгу Сэлинджера. 
Как явствует из признаний героя романа, да и из подробностей 
рассказанной им истории, Холден не по возрасту инфантилен. Нежелание 
походить на взрослых у Холдена вначале больше эмоционально, чем осоз­
нанно; чувство обгоняет его мысли, и он готов одним махом разделаться со 
своими обидчиками, среди которых далеко не все заслуживают сурового 
приговора. Ну чего, в самом деле, дурного в том, что окончившие школу 
Пэнси раз в год собираются вместе, вспоминают былое и, как водится, 
начинают учить нынешнее поколение уму-разуму. Так ли уж плохи его 
преподаватели, и в особенности мистер Антолини, в котором перепуган­
ный юнец заподозрил было искушенного развратника. Однако, с другой 
стороны, понятен и молодой максимализм Холдена Колфилда, понятна его 
ненасытная жажда справедливости и открытости в человеческих отноше­
ниях. Холдена никак не назовешь благонравным юным джентльменом; он 
бывает и ленив, и без особой на то надобности лжив, непоследователен 
и эгоистичен. Но сама искренность тона героя Сэлинджера, готовность 

рассказать обо всем без утайки компенсирует многие недостатки его еще 
не устоявшейся натуры. 
То, что больше всего угнетает Холдена и о чем он судит вполне «по-
взрослому», заключается в ощущении безысходности, обреченности всех 
его попыток построить свою жизнь в соответствии с нормами светлого 
гуманистического идеала. Вглядываясь в будущее, он не видит ничего, 
кроме той серой обыденности, что уже стала уделом подавляющего боль-



<< предыдущая страница   следующая страница >>