sotrud.ru   1 2 3 ... 171 172

* КНИГА ПЕРВАЯ. СОРОКА-ВОРОВКА (Июнь-июль 1984г.) *


1. Заводная Птица во вторник • Шесть пальцев и четыре груди




Когда зазвонил телефон, я варил на кухне спагетти, насвистывая увертюру

из "Сороки-воровки" Россини, которую передавали по радио. Идеальная музыка

для спагетти.

Я подумал, не послать ли звонок к черту: спагетти почти сварились и

Клаудио Аббадо подводил Лондонский симфонический оркестр к музыкальному

апогею. Впрочем, пришлось сдаться: кто-нибудь из приятелей мог предлагать

работу. Я убавил огонь на плите, зашел в гостиную и снял трубку.

-- Удели мне десять минут, -- сказала трубка женским голосом.

На голоса у меня память неплохая, но этот был незнаком.

-- Извините? Кого вам нужно? -- вежливо осведомился я.

-- Тебя, конечно. Дай мне десять минут, и мы сможем понять друг друга.

-- Голос звучал низко, мягко -- и в то же время тускло.

-- Понять друг друга?

-- Я имею в виду чувства.

Я заглянул на кухню. Спагетти кипели вовсю -- из кастрюли валил пар.

Аббадо продолжал командовать "Сорокой-воровкой".

-- Извините, но я как раз готовлю спагетти. Не могли бы вы перезвонить

позже?

-- Спагетти?! -- изумленно проговорила женщина. -- Ты в

пол-одиннадцатого утра варишь спагетти?

-- Ну, тебя это не касается. -- Я слегка обозлился и перешел на "ты".

-- Когда хочу -- тогда и завтракаю.

-- Пожалуй, верно. Хорошо, перезвоню, -- сказала она. Прозвучало

невыразительно и сухо. Удивительно, как легкая смена настроения влияет на

оттенки человеческого голоса.

-- Минуточку, -- сказал я, не дав ей положить трубку. -- Если ты

что-нибудь продаешь, то сюда звонить бесполезно. Я сижу без работы, и мне не

до покупок.

-- Не беспокойся. Я знаю.

-- Знаешь? Что ты знаешь?

-- Что ты без работы. Мне это известно. Беги скорее, доваривай свои


драгоценные спагетти.

-- Послушай! Ты вообще... -- Связь оборвалась на полуслове -- как-то

слишком резко.

Я обалдело смотрел на зажатую в руке трубку, пока не вспомнил про

спагетти. Вернувшись на кухню, выключил газ и вывалил содержимое кастрюли в

дуршлаг. Из-за этого звонка спагетти немного разварились, но это не

смертельно. Я стал есть -- и думать.

Понять друг друга? -- повторял я, поглощая спагетти. Понять чувства

друг друга за десять минут? О чем она? Может, просто кто-то решил пошутить?

Или какой-нибудь новый трюк торговых агентов? В любом случае это не ко мне.

Вернувшись в гостиную, я устроился на диване с библиотечной книжкой,

время от времени поглядывая на телефон. Что мы должны были понять друг о

друге за десять минут? Что вообще два человека могут узнать друг о друге за

десять минут? Подумать только: женщина, похоже, была чертовски уверена в

этих десяти минутах -- ведь это первым слетело у нее с языка. Будто девять

минут -- слишком мало, а одиннадцать -- уже чересчур. Какая точность! Похоже

на спагетти.

Читать расхотелось, и я решил погладить рубашки. Я всегда этим

занимаюсь, когда в голове каша. Старая привычка.

Операцию эту я строго разбиваю на двенадцать этапов -- начинаю с

внутренней стороны воротничка (No 1) и заканчиваю манжетой на левом рукаве

(No 12). Порядок всегда один и тот же, и за глажкой я веду отсчет операций.

Иначе толку не будет.

Выгладив три штуки, я проверил, не осталось ли складок, и развесил

рубашки. Едва я выключил утюг и убрал его в шкаф вместе с гладильной доской,

в голове прояснилось.

Только я зашел на кухню выпить воды, как опять зазвонил телефон. Чуть

помедлив, я все-таки решил поднять трубку. Если это та же самая женщина,

скажу, что глажу, и на этом конец.


Но это была Кумико. Часы показывали полдвенадцатого.

-- Как дела? -- спросила она.

-- Прекрасно.

-- Чем занимаешься?

-- Вот гладить закончил.

-- Что-нибудь не так? -- В ее голосе слышалось чуть заметное

напряжение: она знала, в каком состоянии я обычно принимаюсь гладить.

-- Да нет. Просто выгладил несколько рубашек. -- Я уселся на стул и

переложил трубку в другую руку. -- Чего звонишь?

-- Ты стихи умеешь писать?

-- Стихи? -- удивился я и подумал: стихи? Какие еще стихи?

-- У меня знакомая в одном журнале... Это журнал для девушек. Им нужен

человек -- отбирать и править стихи, которые присылают в редакцию

читательницы. Еще он должен каждый месяц писать короткое стихотворение на

титул. За такую, ерунду неплохо платят. И занят, конечно, не весь день.

Могут подбрасывать еще что-нибудь на редактуру, если...

-- Ерунда? -- перебил ее я. -- Погоди-ка. Мне нужно что-нибудь

юридическое. С чего ты взяла, что я умею править стихи?

-- Я думала, ты что-то писал, когда учился в школе.

-- Писал, конечно. В стенгазету -- какой класс выиграл в футбол или как

физик свалился с лестницы и попал в больницу. В общем, всякую фигню. Но не

стихи. Я не умею писать стихи.

-- Но я ведь не о настоящих стихах говорю. Какие-нибудь бредни для

школьниц. Никто не требует, чтоб они вошли в литературу. Ты их сможешь

сочинять с закрытыми глазами. Понятно?

-- Послушай! Я просто не умею писать стихи -- ни с открытыми глазами,

ни с закрытыми. Никогда этим не занимался и не собираюсь, -- отрезал я.

-- Ладно, -- вздохнула жена. -- Но ведь по юридической части работу

найти трудно.

-- Знаю. Потому я и раскинул щупальца во все стороны. Скоро кто-нибудь

должен ответить. Если не получится, снова буду соображать.


-- Ну, как знаешь. Кстати, какой сегодня день? Я задумался.

-- Вторник?

-- Тогда, может, сходишь в банк -- заплатишь за газ и телефон?

-- Схожу. Все равно идти надо. Собирался купить что-нибудь к ужину.

-- Что хочешь готовить?

-- Еще не знаю. В магазине что-нибудь придумаю.

-- Ты подумай хорошенько, -- сказала она серьезно. -- Нечего так уж

торопиться с работой. Таких слов я никак не ожидал.

-- Это почему? -- Что сегодня за день такой? Все женщины мира взялись

удивлять меня по телефону? -- Страховка по безработице рано или поздно

кончится. Не могу же я всю жизнь сидеть без дела.

-- Правильно, но мне же повысили зарплату плюс разные подработки,

сбережения... Вполне проживем, если не будем транжирить. Тебе надоело сидеть

дома и заниматься хозяйством? Тебе не нравится?

-- Не знаю, -- честно ответил я. Я на самом деле не знал.

-- Тогда сядь и как следует подумай, -- сказала жена. -- Кстати, кот

вернулся?

Кот. Я совсем забыл про кота.

-- Нет. Пока.

-- Может, поищешь? Его уже неделю как нет.

Я уклончиво промычал и снова переложил трубку в другую руку.
-- Почти наверняка шляется где-нибудь у пустого дома в конце дорожки.

Там, где во дворе птица стоит. Я его там несколько раз видела.

-- На дорожке? Когда это ты туда ходила? Раньше ты не говорила...

-- Ой-ой! Надо бежать. Много работы. Не забудь про кота.

Раздались короткие гудки. Я снова посмотрел на трубку и положил ее на

рычаг.

Интересно, зачем Кумико туда понесло? Наш дом от дорожки отгораживала

стена из бетонных блоков. Лазить через нее не было никакого смысла.

Я сходил на кухню за водой, вышел на веранду -- посмотреть, осталась ли

в кошачьей миске еда. Кучка сардин лежала нетронутой с прошлого вечера. Кот


не приходил. Я стоял на веранде и глядел на наш маленький сад в лучах

раннего лета. Садик не из тех, что успокаивают душу. Солнце задерживалось

там совсем ненадолго, поэтому земля всегда была черной и влажной. Из

растений в углу водились лишь два-три кустика блеклых гортензий, а я не

очень люблю эти цветы. По соседству торчало несколько деревьев, и оттуда

раздавался механический крик какой-то птицы, напоминавший скрежет заводимой

пружины. Бог знает, что это была за птица и как она выглядела, но Кумико

прозвала ее Заводной Птицей. Каждый день Заводная Птица прилетала сюда и

заводила пружину нашего тихого мирка.

Нужно было идти искать кота. Я всегда любил этих животных -- и нашего

кота тоже. Но коты живут своей, кошачьей жизнью и притом весьма неглупы.

Если кот пропал, значит, решил куда-то наведаться. Устанет, есть захочет и

вернется домой. И все же надо пойти поискать его, чтобы Кумико была

довольна. Все равно заняться больше нечем.



<< предыдущая страница   следующая страница >>