sotrud.ru   1 2 3 ... 21 22

РЕЧЬ ЭТО НЕ СОЗНАТЕЛЬНОЕ УМЕНИЕ

В чем заключается эта большая проблема, которую называют заиканием? Мы знаем, что в действительности нет никакого сознательного навыка в том, когда говорится слово «привет». Ваш рот автоматически принимает нужную форму, вы естественным образом напрягаете ваши голосовые связки и позволяете словам выплыть, минуя ваши губы, чтобы достичь слушателей. Правильно?

Тогда в чем была моя проблема? Проблема была в том, что хотя речь – это просто и естественно, но я делала это его с усилием. Я старалась сделать речь сознательным навыком, как если бы действительно верила, что никакой речи быть не может без усилий, планирования, обдумывания, напряжения, силы воли и попыток проконтролировать свою речь.

Ядро фундамента моего заикания было в попытке сознания проконтролировать естественную спонтанную речь. Моя фантазия относительно мнимой силы разума была неодолимым препятствием для меня. Моей твердым убеждением было то, что если ты имеешь проблему в жизни, то, без приложения ума, труда, усилий, воображения, силы воли, желания, дисциплины, ты ее не решишь.

Очевидно, что всё крылось в моих мозгах. И у меня возникла радикальная идея: я поняла, что пока я не оставлю в покое свою голову, тайну своего заикания я не раскрою. Как сказал Альберт Эйнштейн: «Проблемы не могут решаться на том же уровне понимания, на котором они возникли».

Джон Харрисон использует слово «стеснительность» как одну из характеристик заикания, и одна удивительная иллюстрация этого термина приходит из другой метафоры: выразительность – это естественная органическая составляющая вашего характера, ваш характер похож на реку, протекающую через вас; заботливое тревожное сознание, со своей стороны, будто контролирует этот естественный поток строительством дамбы поперек этой самой реки и поэтому сдерживает его. Мне было понятно, что моя природа саму себя не сдерживает, а вот сознание (с его набором ложных убеждений, концепций, ценностей и отношений) потоку может и сопротивляться. Непосредственность, мы все это знаем, может быть либо проявлена, либо подавлена.


Энергия движется там, где это ей легче всего сделать. Если есть большое ментальное сопротивление естественному потоку, то эта энергия блокируется. Заикание (в моем случае) выдавало конфликт между моим природным живым спонтанным потоком и отношением моего тренированного сопротивляющегося интеллекта к моей собственной непосредственности и потоку.

Когда я старалась говорить слитно, ничего не помогало, но я не могла отключить голову и оставить речь в покое. Походило на телефонную линию, которую делили между собой:

-1) Большое Я: мое подсознательное природное врожденное спонтанное выразительное энергетическое ядро, которое знает что и как говорить (даже если и не знает о том, что оно знает) и

-2) Малое Я: мой рациональный ограниченный интеллект, который работал как цензор для моей естественной речи, и старался изменить, подправить и проконтролировать каждое слово, выходившее из моего рта.

При разговоре с ученым относительно моего интуитивного понимания этого внутреннего конфликта, вызываемого вмешательством моего разума, вторгающегося в мой естественный спонтанный поток, я услышала: «Понятно, о чем вы говорите. Я использую другие слова для того же самого явления. Я называю это неврологическим состоянием, локализованным в левой передней височной доле».

Итак, продолжаем.
О ТОМ, КОГДА НЕ МОЖЕШЬ СКАЗАТЬ

Я всегда заикалась в ответ на принуждение. Если кто-то (или я сама) настоятельно требовал от меня сказать что-то по команде (сказать свое имя, к примеру), то это было похоже на требование изобрести что-то оригинальное и ценное. Говорить в приказном порядке было похоже на попытку создать что-то новое и оригинальное по приказу: этого было достаточно, чтобы парализовать во мне естественность или заставить его убегать в ужасе. Речь это процесс творческий деятельность, он не может выполняться по команде.


Веселый человек распространяет веселье, не осознавая этого, ненамеренно и безо всякой цели. То же должно происходить и с речью. Я обнаружила, что речь (как подсказал Генри А. Мюррей в «Превратностях творчества»: Henry A. MurrayVicissitudes of Creativity”) автономна и выходит из подчинения гораздо быстрее, нежели покоряется моим сознательным намерениям. Фактически, я обнаружила, что мое сознание не могло контролировать мою творческую спонтанную деятельность и процессы (включая речь) вообще.
РАЗУМНАЯ ОСТОРОЖНОСТЬ

Поскольку мы живем в такие времена, когда не поощряются даже намеки, то, пожалуйста, помните, что когда я говорю о заикании, я всегда говорю только о моем собственном заикании. Моя цель не обратить вас в мою веру. Просто я пользуюсь возможностью рассказать вам о том, что я узнала о заикании.

Я обнаружила, что при написании этой книги я склоняюсь к разумной осторожности, пытаюсь спрятать каждое свое оригинальное наблюдение за дымовой завесой извиняющихся расшаркиваний или, хуже того, шуток.

В этой связи, я сравниваю себя с капелланом в школе, где я как-то присутствовала. Этот парень был известен своей неспособностью говорить о конкретных вещах доступно, поскольку страшно боялся обидеть других. Однажды воскресным утром он постарался доказать студентам существование Бога, но целый час всё ходил вокруг да около. Когда служба, наконец, закончилась, я вышла за дверь с другом, который терпеливо выслушал чем же всё закончится. «Мне все равно, что говорит этот парень», - сказал мне друг, - «в Бога я еще верю».

Львиная доля исцеления от заикания была в принятии себя и позволении этому внутреннему голосу самовыразиться. Под словами «принятие себя» я имею ввиду то, что я отмечала, наблюдала, чувствовала, и что работало на меня.


Заикание заставило от меня увидеть мир в новом, реалистическом свете. Оно потребовало от меня стоять на этом мировоззрении твердо и бескомпромиссно. Это как раз то, что называется «найти свое лицо».
МОЕ МИРОВОЗЗРЕНИЕ ДИНОЗАВРА

Речь интуитивна, инстинктивна, спонтанна и естественна, хотя мой разум и сильно сопротивлялся этой истине. Я обнаружила, что мое величайшее сражение идет не в среде, не в моих навыках, не в моих отношениях, в которые я была погружена. Мое величайшее сражение происходило внутри… в моем собственном подавлении моего же инстинктивного «я» моим сознанием, назойливым воздействием разума (который я назвала Боссипантс («Bossypants» - героиня комедии Тины Фей с соответствующим характером) и ложными убеждениями, что и разрушало слитность моей речи.

Моя вера в главенство усилия, положительных мыслей, планирования, силы воли и выдергивания себя за уши из собственных проблем было на самом деле целостным мировоззрением, рассматриваемым как «философия работы», и я верила в это на 100%. А поскольку корни поведения лежат в мировоззрении, заикание коренилось в том, как я смотрю на речь.

Философия работы это целостное мировоззрение, целостный способ того, как смотреть на вещи… и это совершенно отличается от мировоззрения, согласно которому «трава растет сама по себе… вы не можете заставить ее расти».

Кто-то рассматривает эти два пути как Милость и Работа, кто-то – как Дух и Плоть, кто-то – как Естественное и Надуманное, кто-то как Бессознательное и Сознательное. Когда мое мировоззрение изменилось, тогда изменилась и моя речь. И я, должно быть, не одинока. Как писал Абрахам Маслоу (Abraham Maslow): «Что, похоже, происходит повсеместно в Соединенных Штатах, это то, что вне зависимости от проблемы – криминал, преступность, психическое заболевание, алкоголизм, наркотики, пагубная привычка – суть ее, в основном, в ложном представлении реальности».

МОИ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ НАЧИНАЮТ РАСПУТЫВАТЬСЯ

Уильям Д.Пэрри в книге «Понимание и контролирование заикания» (William D.Perry, “Understanding and Controlling Stuttering”) утверждает, что неврологическая замена усилия вместо голосообразования, вызванная «призывом приложить старание, чтобы снизить тревогу», лежит в основании заикания. Я действительно верила в силу старания в отношении говорения. У Биг Сюр (Калифорния) я узнала правду во фразе, которую я позже сделала лозунгом: «Либо говори, либо нет; никаких попыток быть не должно»

Мой нереалистический взгляд на речь состоял из множества искаженных представлений. Доктор Боб Боденхеймер полагает, что ложные мысли и убеждения это основа ступоров. В целом я соглашаюсь.

Мои представления начали распутываться в день, когда я спросила одного пожилого джентльмена, просто было не о чем поговорить, какие условности в речи его уже замучали. Он ответил: «Нет таких. Поездки мне немного надоели, но не речь.»

Еще я спросила: «Вы полагаете, что не думаете над каждым словом, которое говорите, так же как не думаете о том, как построить слова во рту, как замедлить темп речи, как набрать побольше воздуха перед длинным предложением?»

Этот добрый человек посмотрел на меня недоуменно и наконец спросил, серьезно ли я спрашиваю. Когда я убедила его в этом, он вежливо поинтересовался: «Почему ты спрашиваешь? Неужели ты сама делаешь это, когда говоришь?» Когда я кивнула в подтверждение, его глаза расширились, рот раскрылся, и он недоверчиво покачал головой. «Я представить себе не могу, насколько бы меня это достало, делай я так», - сказал он. «Я думаю, что никогда бы не беспокоился о том, чтобы сказать слово».


Отчего мне не пришло в голову задать этот вопрос прежде? Может быть, я просто полагала, что всем так же трудно говорить, как и мне. В любом случае, этот дружеский ответ на мой вопрос поверг меня в шок. Человек (который видел речь легкой, спонтанной и автоматической) сидел за столом напротив меня (человека, который видел речь трудной, сознательной и контролируемой). Взгляд этого человека на речь опирался на слитность его речи, тогда как мой приводил к сверх-обдуманной, сверх-проверенной и сверх-контролируемой моей речи.

До меня дошло, что я потеряла веру в свою естественную стихийную способность говорить и пыталась подменить этот недостаток веры повышением сознательного контроля над речью.
ВНУТРЕННЯЯ СПОНТАННОСТЬ ПРОТИВ СОЗНАТЕЛЬНОГО КОНТРОЛЯ

Одно из моих самых ранних воспоминаний о результатах этого внутреннего конфликта (между внутренней спонтанностью и сознательным контролем) возникло, когда я была ребенком примерно 6 лет от роду. Оно связано с нашим местным аптекарем, у которого возникла большая проблема, когда надо было заполнить рецепт.

Родители послали меня в аптеку, когда потребовалось лекарство, поскольку я была самой младшей девочкой в семье и у меня было больше всех свободного времени. Почему мне нужно было так много времени? Потому что этот аптекарь много лет назад дал одному клиенту неправильное лекарство, и клиент умер. И аптекарь с того времени более не доверял своему собственному мнению, своим собственным «автоматическим/естественным умственным способностям».

Аптекарь читал и перечитывал и перечитывал каждый рецепт, который я принесла ему. Потом он очень медленно заполнял его. Потом он вручал его мне, потом забирал обратно, снова вручал, снова забирал. Я заметила пот на его лбу и выражение страха на лице.

Сейчас, когда я уже взрослая, я обнаруживаю ту же трагедию человека, который утратил веру в свои собственные природные автоматические способности.


Я вижу то же и в отношении заикания. Моя речь на самом деле слишком сложна, чтобы ею можно было управлять сознательно, и, следовательно, должна выполняться моим автоматическим спонтанным ядром. Я также вижу, что мое подсознательное Я выполняет всю речевую работу, когда ему дозволяется делать это, если сознание не мешает естественному потоку и не делает речь сознательным актом.
НЕ ЗАБОТЬТЕСЬ. НОВАЯ ПАРАДИГМА

Иисус смущал религиозных лидеров вопросом относительно их веры в могущество мысли. Он спрашивал: «Можете ли вы силой мысли добавить хотя бы долю дюйма к вашему росту?» А затем говорил нечто шокирующее, по крайней мере меня это приводило в шок: «Не думайте о том, что вы скажете, и тогда дух будет говорить через вас».

Действие этих слов на мою хорошо продуманную «рабочую» философию было ошеломляющим. Не думать о том что сказать или как сказать это?! Это абсолютное безумие! Думать о том, что я хочу сказать и как я собираюсь это сказать, - моя многолетняя забота, и я не могла вообразить той пустоты в своей голове, если я вдруг стану делать иначе. Мне было 33 года, легко заикаться я начала с 4 лет, а заикаться ужасно – с того момента, когда в 6-м классе учительница по имени Мисс Тиздейл (ее конечно звали не так) начало упорно обращать на него мое внимание.

Вот как я понимаю то, что разум руководит речью, когда мы хотим определенный результат. Предположим, я хочу владеть речью, а вместо этого не могу получить ни слова из своего рта. Мне этот результат не нравится, и моя логика такова: «Если бы я побольше старалась сказать или если бы я действительно хотела сказать хорошо, этого бы не случилось. Моих усилий слишком мало и они слишком опаздывают. Мне нужно побольше стараться». (Не странно ли, что моя логика никогда не находит ошибку на другой стороне, примерно так: «Смотри! Старания не работают!»)

Итак, я стала больше думать о словах, которые говорю. Я больше стараюсь, чтоб не заикаться. Когда я делаю это, я трачу больше энергии на умственные процессы: мое сознание, которое в действительности вызывала мое заикание в первую очередь, получило теперь полную власть над моей речью, чтобы проверять, улучшать и контролировать ее. Ситуация в целом была вопиющей.


Пока мы не имеем дело с медленным анализирующим сознанием и его бессовестным захватом речи, обусловленным искаженными представлениями, мы не имеем дело и с заиканием. Когда вы живете в мире заикающегося, вы не можете помочь, но понимаете, что мало стараетесь, если ваша речь остается вне контроля. Пока мы еще думаем о речи и приводим ее в порядок, мы захвачены философией работы: состояния психологической тревожности, в котором мы ошибочно полагаем, что в состоянии контролировать происходящее с нами и с миром вокруг нас путем усилий, стараний, упорядочивания, позитивным настроем или верой в то, что мы можем быть излечены, если постараемся немного больше…
ОТКАЗ ОТ МОЕГО СЦЕНАРИЯ

Отказ от мыслей и усилий при речи, похож на то, что актер отказывается от своего сценария. Малкольм Глэдвел (Malcolm Gladwell) в своей книге «Отблеск» (BLINK) описывает разницу между обычной игрой и тем, что он называет «импров»: «Обычная игра имеет структуру (каждое слово и движение расписано, и есть режиссер, чтобы сказать актерам, что им делать и говорить).»

Импров (сокращенное от Импровизация) другой. Импров это всё, что относится к спонтанной, непридуманной речи. Именно спонтанный поток не является срежиссированным. Именно он не имеет плана, не просчитан заранее, не надуман; он не имеет обрамления, непреднамерен, неотрепетирован, приходит спонтанно. Это не требует искусства. Это не вуду. Это не магия. Это просто конструкция, построенная на вере, что вам нужно говорить от вашей непосредственной сути, а не от ума.

Все это требует глобального переключения от сознательного контроля над речью к речи, исходящей из вашей внутренней спонтанности.

Самое главное, актер импрова не может зависеть от продюсера или его сценария. Фактически, следование импрову означает отказ от сценария. Глэдвелл сравнивает это с тем, когда продюсер говорит: «Я не собираюсь рассказывать вам о том, что говорить или делать, от сценария придется отказаться, но следующие две недели, начиная с сегодняшнего для, вам надо будет играть эту пьесу!»


Группы импрова часто с ужасом относятся к этому отсутствию порядка, и когда я впервые примерила на себя «Не думайте, когда говорите», я также была в ужасе. Я верила: «Я должна думать о каждом слове, которое говорю. Я должна заставлять слова появляться. Я должна сделать глубокий вдох перед тем как начать говорить.»

Мысль, сила воли, дисциплина и усилия – на этом пути через слова мне было хуже некуда, но я не могла отказаться от него, чтобы начать все заново. Я была такой слишком долго! Я взаправду верила в то, что если я разрешу себе заикаться, то моя речь станет более беспорядочной и хаотичной, чем она есть сейчас.


<< предыдущая страница   следующая страница >>