sotrud.ru   1 2 3 ... 25 26


Кандидат на выбраковку 

— Хорошо! Если что-то потребуется, позовите меня. Я все время буду здесь неподале-
ку. 
— Спасибо. 
Она пошла дальше, унося с собой вежливое, испуганное лицо. Я ее не убедил. Впрочем, 
у меня не было такой задачи. Я не собирался никому объяснять, что, готовясь к полету, не ел 
уже  более  двадцати  четырех  часов  и  не  пил,  также,  часов  восемь,  не  меньше.  Потому  как 
знал: если в полете у меня возникнет потребность облегчить организм, то помочь мне в этом 
вопросе будет некому. А даже и окажись рядом друг, что это изменит? Ну, не станем же мы 
устраивать  физиологическое  шоу,  на  глазах  у  всех  пассажиров?  А  тащить  в  самолетную 
уборную  мою  неуклюжую  коляску — вариант  совсем  скверный — задействовать  придется 
весь салон. Так что оставалось уповать только «на воздержание», причем во всех его формах. 
Я уже, правда, немного созрел для туалета, и сильно хотел пить — в горле все пересохло. Но, 
полет  длится  всего  одиннадцать  часов,  ну  еще  плюс  часа  полтора-два  на  взлет  и  посадку. 
Нужно просто немного подождать. А ждать и терпеть я умею. Времени и возможностей нау-
читься этому, у меня было предостаточно. В общем, все шло нормально. 
Стюардесса отошла и я вновь закрыл глаза. Нужно было со смыслом прожить эти неиз-
бежные часы пребывания в самолете. Читать я не мог, во-первых, у меня ничего для этого 
оказалось. Я летел один, а потому взял с собой только самое необходимое. Я даже отказался 
захватить посылку для Паши с Лидой. А, во-вторых, в моей коляске не то, что читать, просто 
лежать было неудобно. Мне оставалось только одно — вспоминать и размышлять. 
Для этого сейчас был самый подходящий момент. 
Странно у меня все сложилось. По прогнозам врачей я должен был умереть много лет 
назад. Не умер. 
Что-то не сработало. 
Обреченный на неподвижность, на вечную зависимость от кого-то, на скуку и одинокое 

беспомощное  умирание  в  каком-нибудь  забытом  Богом  и  государством  доме  призрения  я, 

тем не менее, сам, без сопровождающих, летел на высоте десяти тысяч метров через океан к 
друзьям, живущим на другом континенте: 
Опять что-то не сработало. 
Или наоборот, сработало «вопреки»? 
А для чего? 
Было о чем поразмыслить. 
И пока я перемещался в пространстве, память унесла меня в прошлое. 
  
 
  
-3- 


Кандидат на выбраковку 
Ненужное возвращение 
  
За весь свой «санаторный» период я еще один раз «погостил» у родителей. Мне тогда 
было четырнадцать. Наступало лето. В санатории, в нашем отделении, грянул капитальный 
ремонт. На время ремонта всех детей решено было выписать по домам. 
Я стремился домой, а мои родители не хотели меня забирать. Врачи несколько раз по-
сылали телеграммы близким, чтобы за мной приехали, но близкие никак не реагировали. Это 
было непонятно и тревожно, потому что мой дом находился от санатория на расстоянии двух 
трамвайных остановок. Заканчивался учебный год. Все дети разъезжались по домам. Что со 
мной делать дальше никто не знал. Уезжала моя подружка Наташа. Она тоже считалась ста-
рожилом  санатория — лечилась  от  туберкулеза  позвоночника.  Будучи  совсем  детьми,  мы 
лежали в одной палате. Детей до восьми лет, клали вместе, и никто не обращал внимания на 
пол ребенка. Я в такой палате, для «маленьких», пролежал до десяти лет. 
Наташка пришла попрощаться. 
— Антон, а ты что будешь делать? Все почти разъехались. 
— Я тоже, возможно, скоро уеду. Может быть, меня заберут, — сказал я неуверенно. 
— А давай напишем записку твоим? — вдруг предложила Наташка. 
— Какую? 
— Я сейчас напишу. 
Она села около моей тумбочки и стала что-то царапать шариковой ручкой. 
— Вот, смотри! 
Перед моими глазами оказался листок бумаги, на котором было написано: «Мать, по-
чему ты не забираешь меня?..» — а дальше очень грязное ругательство. 

— Нет, я так не хочу! У меня очень хорошие и мама, и папа. 

— Хорошие? Да ты им не нужен. Ты же видишь, не хотят они, чтобы ты ехал домой. 
— Нет. Порви то, что написала. Порви! 
— Хорошо. Ну, я пошла. Может быть, еще увидимся. Пока. 
Она протянула мне руку. 
Через два дня за мной все же приехал дед. Когда я очутился дома, то понял, что здесь 
меня не только не ждали, но и не желали видеть. 
— Ты что ругательные письма пишешь? — с порога набросилась мать. 
— Какие письма? — я ничего не понимал. 
-4- 



<< предыдущая страница   следующая страница >>