sotrud.ru 1 2 ... 27 28

 

79
МИР РОССИИ. 1999. N1-2 
РОССИЯ ВО ВСЕМИРНОМ КОНТЕКСТЕ 
А.Г. Вишневский 
Россия  не  «выпала»  из  истории XX века.  Это  столетие 
стало для нашей страны временем давно назревшего скачка: страна 
модернизировалась,  превратилась  из  аграрной  и  сельской  в  про- 
мышленную и городскую. Однако, модернизация советского време- 
ни  была  «консервативной»  и  «инструментальной»:  к  серпу  она 
прибавила  молот,  но  опираясь  на  устаревшие  социальные  меха- 
низмы  и  консервируя  их,  не  способствовала  развитию  современ- 
ных  институтов  рыночной  экономики  и  политической  демокра- 
тии,  и  потому  осталась  незавершенной.  В  преодолении  этой  не- 
завершенности  состоит  задача  нынешнего  этапа  развития  рос- 
сийского и других постсоветских обществ. 
Такую трактовку советской истории как истории «консерва- 
тивной  революции» (или  «консервативной  модернизации»)  предла- 
гает в  своей  книге «Серп и  Рубль» (М., 1998) известный  советский 
демограф и социолог А. Вишневский. Предлагаем Вашему вниманию 
заключительную главу книги, рассматривающую трансформацию - 
во  взаимосвязи  с  изменениями  во  внутренней  жизни - отношений 
Российской Империи и СССР, а сегодня России и других постсовет- 
ских обществ с их ближайшими соседями и с мировым сообществом 
в целом. 
1. Вхождение в мировую политику 
Внутренняя жизнь Российской империи или СССР была неотделима от их 
участия в международном общежитии, от их отношений с ближними и дальними 
соседями, со всем миром. 
Во  внешней  политике  русских  царей,  как  и  во  всякой  политике,  было 
много субъективного, сиюминутного, случайного. Но в целом она не могла быть 

и не  была произвольной, имела объективный  смысл, в конечном счете  была 

направлена на собирание, объединение, а затем и оборону имперского пространства. 
Геополитическая «миссия» империи имела свои географические и исторические 
основания и предопределяла основные линии российской геостратегии — ее цели, 
направления, выбор союзников и противников. 
Интересы великорусской метрополии, которыми руководствовались первые 
русские цари, с течением времени все теснее сплетались с интересами имперского 


 
80
А.Г. ВИШНЕВСКИЙ 
Россия во всемирном контексте 
целого, часто даже отступая перед ними на второй план. 
Раз возникнув, Российская империя жила по законам всех империй — зако- 
нам гоббсовского мира войны всех против всех. Ее территориальная экспансия 
останавливалась только тогда, когда встречала действительно непреодолимые ес- 
тественные пределы (Ледовитый и Тихий океаны) или наталкивалась на границы 
других крупных, способных отстоять свою целостность геополитических структур. 
Ее  геостратегия  по  самой  своей  природе  была — и  не  могла  не  быть — 
конфронтационной, направленной на изменение status quo: ведь создавалось не- 
что новое и создавалось не в полной пустоте. Поэтому, выполнение имперской 
миссии  России  было  невозможно  без  «железа  и  крови»,  без  кровопролитных 
войн, сложных дипломатических интриг, без насилия над собственным, а тем 
более над покоряемыми народами. Все это было «бытом» империи, малоприятными 
фактами ее повседневной жизни, но не подрывало ее основ, имевших более 
высокое историческое оправдание. 
По мере роста империи и расширения ее экономических и военно-полити- 
ческих возможностей, она постепенно превращалась в великую державу, все больше 
вовлекалась  в  мировые  споры,  участие  в  которых  нередко  склонна  была 
рассматривать как продолжение своих внутренних дел, отстаивание своих жиз- 

ненных интересов. Во внешней политике России, в ее успехах и неудачах была 

своя логика — логика борьбы за существование в глобальных геополитических 
джунглях. 
Имперская роль России вполне определилась лишь с середины XVI столетия. 
Но ее геополитические предпосылки зрели давно, еще со времен первого русского 
государства — Киевской Руси. Оно возникло и укрепилось в IX веке в Поднепровье. 
на главной восточноевропейской торговой оси того времени — пути «из варяг в 
греки». Этот меридионально направленный путь давал выход к Черному, Азовс- 
кому  и  Каспийскому  морям,  к  рынкам  Византии  и  арабского  Востока  и 
предопределял  географию  экономических  и  политических  интересов  Киева. 
Направление Восток-Запад, связи с Западной Европой были для него тогда менее 
важными. 
Относительная изоляция от запада Европы и все более тесные связи с ее 
юго-востоком, на котором господствовала Византия, вовлекли Киевскую Русь в 
зону греческого геополитического и культурного влияния, и привели, в конеч- 
ном счете, к принятию православия (988 г.). Это, в свою очередь, было частью 
активной христианизации Восточной Европы в X-XI веках и в то же время геопо- 
литического размежевания между европейским востоком и западом по всему фронту 
от  Балтики  до  Средиземноморья.  И  то,  и  другое  было  во  многом  связано  с 
усиливавшейся германской экспансией. Более близкие славянские соседи немцев 
— поляки, чехи, хорваты — пытались противостоять их напору, приняв католи- 
чество,  что,  впрочем,  не  устраняло  существовавшей  исторической  и 
социокультурной дистанции. Другие, как правило, географически более удален- 
ные от германских границ, — болгары, сербы, а также румыны (не славяне), 
искали  поддержки  у  Византии,  опоры — в  греческом  православии  и  тем  еще 
больше увеличивали эту дистанцию между собой и «Западом». Киевская Русь 
вошла в православие всего 22 года спустя после того, как Польша приняла като- 

личество (966 г.) и 26 лет спустя после провозглашения Оттоном I Священной 
Римской империи германского народа (962 г.) — вряд ли речь идет о случайном 
совпадении событий. 


следующая страница >>