sotrud.ru 1 2 ... 145 146

Памяти моей мамы

Анастасии Георгиевны



Евгений Касимов
НАЗОВИТЕ МЕНЯ
ХРИСТОФОРОМ
Книга повестей и рассказов
БЕСКОНЕЧНЫЙ ПОЕЗД
Повесть в рассказах
РАССКАЗЫ
ФАНЗА
Маленькая повесть
РАССКАЗЫ
ЗАПИСКИ РУССКОГО
ПУТЕШЕСТВЕННИКА.
2004
РАССКАЗЫ
ОДИН ДЕНЬ ДЕПУТАТА
ДЕНИСОВА
Повесть
Екатеринбург
Издательский дом «Автограф»
2012

4
ЕВГЕНИЙ КАСИМОВ
ББК Ш6(2Р36)6-334
       К281
Касимов, Е. П.
К281
Назовите меня Христофором : Книга повестей и рассказов /
Е. П. Касимов. – Екатеринбург : Издательский дом «Автограф»,
2012. – 336 с.
ISBN 978-5-98955-092-0
ББК Ш6(2Р36)6-334
На обложке:
А. Алексеев-Свинкин.
Ландыши. 1993
© Касимов Е. П., 2012
ISBN 978-5-98955-092-0
© Издательский дом «Автограф», 2012

БЕСКОНЕЧНЫЙ ПОЕЗД
5
БЕСКОНЕЧНЫЙ ПОЕЗД
Повесть в рассказах
«НАЗОВЕМ ЕГО
ХРИСТОФОРОМ!»
ЯСНОЕ МОРЕ
ПЛАНИДА
У БАБУШКИ
ДОРОГА, ВЫМОЩЕННАЯ
ЖЕЛТЫМ КИРПИЧОМ
БАРАЗИК
НЕУДЕРЖИМЫЙ ВИХРЬ
ДОМ
ШЛЯПА
ИСХОДЪ
У САМОГО СИНЕГО
МОРЯ
СИНДБАД-МОРЕХОД

6
ЕВГЕНИЙ КАСИМОВ
«НАЗОВЕМ ЕГО ХРИСТОФОРОМ!»
В поезде, в бесконечно длинном вагоне – то заиндеве-
лые стекла не прозрачны, то загораются в исцарапанных
рамах золотые и черные окна полотен (никогда в них
небольшие эпизоды жизни не закончатся), где в череспо-
лосице света и холодного сумрака будут вечно сопут-
ствовать мне – и мать, и отец, и обе любимые до печали
бабушки.
Я зрел в чреве матери, и мать бережно и нежно носи-
ла меня. Еще не зажглась моя звезда – еще ее ковали
ангелы-трудяги, еще не перебродило вино, которое выпь-
ют в день моего рожденья, еще бушевала холодная ме-
тель над страной и не наступила благословенная весна,

еще сигнал «бип-бип» не раздался над планетой...

Отец посмотрел на счастливую мать и сказал: «А на
что мы будем жить? Удивляюсь тебе, Фима». Он сказал
это просто и трезво и все смотрел на мать ясными голу-
быми глазами и не ждал ответа. Он смотрел без напря-
жения, легко – даже весело, – и матери все стало понят-
но. «Но», – сказала мать, но отец уже вышел из комнаты.
«Ну и да ладно», – подумала мать и ушла на кухню гото-
вить обед.
Было светлое холодное воскресенье, день был легкий,
скрипучий, снег на карнизах лежал пушистый, белый –
еще не усеянный крупной угольной копотью, в комнатах
было чисто (мать с утра вымыла полы, и полы – ну про-
сто блестели!), большая печь была натоплена, а плита на
кухне только растапливалась, и дрова сильно трещали –
везде было чисто, все было хорошо, как бывает хорошо в
воскресенье, когда в радость все семейные заботы.
Мать помешивала ложкой борщ (плита ровно гудела,
уже появилось жаркое малиновое пятно – и становилось
все больше и больше) и думала, что, может быть, отец
прав, что сейчас ребенок некстати, что отец, конечно, прав,
что он всегда прав, а это ей надоело хуже горькой редь-
ки – вот возьмет и оставит ребенка, и никто ей не указ-


БЕСКОНЕЧНЫЙ ПОЕЗД
7
чик. Она утопила ложку в кастрюле, попробовала ее до-
стать, но только обожгла пальцы, стала подталкивать ка-
стрюлю к краю плиты – кастрюля загремела, и борщ тя-
жело поплыл по чистому полу (а пол – ну просто сиял!).
Мать опустила руки и заплакала. Прибежал отец, закри-
чал, потом обнял мать и долго говорил ей на ухо разные
нежные слова. И уговорил мать.
А скоро к ним заглянула бабка Матрена. Опять было
воскресенье, но был сильный ветер, и снег был мелкий,
сухой, колючий. Бабка Матрена похрустывала новой
плюшевой жакеткой, топала маленькими валенками в
прихожей и радостно ворковала: «А-а, здравствуй, Сера-

фимушка! Здравствуй, доня моя! Дай-ко я тебя поцелую.

М-ма. А где моя внуча? А-а! Вот она, моя внуча! На-ко,
Оленька, гостинчик тебе от баушки». Она совала Олень-
ке кулек с домашним печеньем – толстые желтые полу-
месяцы, обсыпанные сахарным песком, – а Оленька зас-
тенчиво прятала ручки за спину и жалась к матери. «На-
ко, на-ко! Что? Не признала баушку? И-и, ты ж моя лас-
точка!» И исподлобья, настороженно к матери: «Тата-
рин-то твой... дома?» «Мама!» – с оглядкой ей мать.
«Ладно-ладно!» – замахала руками бабка Матрена. Вы-
шел отец. Она поздоровалась с ним, поджав губы, глянув
мельком. Она не переносила его взгляда, его ясных голу-
бых глаз – они всегда открыто (слишком открыто!) смот-
рели на нее и ничего не выражали: ни презрения, ни
ненависти – абсолютно ничего, они просто неестественно
светились на смуглом крепком лице. Никто никогда не
смог бы ее переубедить, что отец не татарин, что в ней
самой, исконно русской, больше татарской крови, чем в
нем (вернее, в нем ее совсем не было; болгарская, турец-
кая, молдавская – да, а татарской – ни капельки), и это
подтверждали ее скулы, ее треугольные глаза – хотя и
зеленые. «Мама, мама! Да он болгарин», – говорила мать.
«Болгаре, татаре – все одно!» – угрюмо отвечала бабка
Матрена.
Страх к татарам был накоплен всей длинной памятью
ее рода. Для нее это была та темная, непонятная сила –
туча, сверкающая кривыми мечами, – та жестокая воля,



следующая страница >>