sotrud.ru   1 ... 120 121 122 123 124


практическая  медицина  в  США  находится  на

очень  высоком  уровне,  особенно  хирургия.  А
безукоризненный  уход  помогает  больному  легче
восстановить  здоровье.  Поэтому  многие  болезни,  о
которых мы в России говорим шепотом – настолько
трудно  их  лечение,  а  процент  выздоровления
невелик, – в США считают вполне рядовыми, лечат их
быстро и эффективно. Например, онкологические.
Приехав  в  Чикаго,  я  позвонила  известной
общественной деятельнице профессору Лии Голден,
которую знала еще в Москве (у нас больше известна
ее дочь, телеведущая Елена Ханга). Бодрым голосом
она мне сообщила:
–  Завтра  встретиться  не  могу,  у  меня  полостная
операция, удаляют раковую опухоль. Но дней через
десять давайте увидимся, сходим в музей.
Я подавленно молчала, понимая, сколь эфемерны
ее  радужные  планы.  Не  через  десять  дней,  но
ровно  через  две  недели  Лия  сама  мне  позвонила,
и  мы  встретились  у  Музея  истории,  науки  и
техники.  Она  была  немного  слаба,  в  паричке  на
остриженной  голове.  Но  все  так  же  бодра  духом.  С
тех пор прошло больше десяти лет. Лия Голден по-
прежнему преподает в университете и ездит по всем
континентам  в  составе  всевозможных  делегаций.  О
своей операции она уже и думать забыла.
 
 
 


Однако  больше  всего  меня  поражает  в  Америке
сам стиль обращения медиков с пациентом. Расскажу
о  собственном  опыте.  У  меня  заболело  колено,
и  я  решила  показать  его  врачу.  Поднявшись
на  второй  этаж  вашингтонского  здания,  я  нашла
дверь с табличкой «Ортопед» и фамилией доктора.
По  английской  фамилии  пол  определить  нельзя.
Поэтому,  когда  я  увидела  на  пороге  миловидную
даму  средних  лет  в  голубом  медицинском  халате,
я  немного  удивилась:  мне  казалось,  что  ортопед
должен  быть  мужчиной.  «Меня  зовут  Кэт,  я

receptionist (секретарь в приемной)», – представилась

она,  радушно  улыбаясь.  И  предложила  сесть  в
мягкое  кресло  с  удобной  спинкой.  Затем  протянула
бумажный листок на твердой подставке, чтобы легче
было писать; я должна была его заполнить по форме
самыми общими данными о себе.
Потом  она  отвела  меня  в  кабинет,  и  я  увидела
другую  даму,  молодую  и  хорошенькую,  в  розовом
халатике, которая улыбалась еще более радушно. Не
успела я подумать, что хорошо бы врач все-таки была
бы постарше, как она представилась: «Пэм, registered
nurse» (то есть помощник доктора). С ней мы провели
минут  сорок,  она  выспрашивала  меня  о  состоянии
моего  организма,  начиная  с  рождения  («Мама  вам
не рассказывала, сколько часов длились схватки? А
 
 
 


сколько у нее было разрывов?») и заканчивая моим
больным коленом.
Когда  опрос  был  окончен,  она  вышла,  а  вместо
нее  вошел  мужчина.  Огромный  широкоплечий  негр
в  белом  халате.  Лицо  его  было  непроницаемо  и
значительно. «Вот это настоящий доктор, знает себе
цену»,  –  только  мелькнуло  у  меня  в  голове,  как
он  сказал  низким  баритоном:  «Не  будете  ли  вы
добры последовать за мной в рентгеновский кабинет.
Я  техник-рентгенолог».  Через  несколько  минут  он
сопровождал  меня  обратно,  держа  на  весу  еще
мокрые, но уже готовые снимки.
Но вот дверь распахнулась – и в комнату влетел,
нет, впорхнул Он. Доктор. Зеленый халат по колено
скрывал  одежду,  но  все  равно  было  видно,  что
одет  он  модно  и  дорого.  Острые  складки  брюк  из
отличной  шерсти;  сверкающие  туфли,  точно  такие,
какие  я  видела  в  витрине  мужского  бутика;  носки
и  галстук  одного  цвета;  стрижка,  выполненная  в
дорогом  салоне...  Он  был  обворожителен.  На  его
тонком подвижном лице соединялись два выражения

– легкой приветливости и глубокого внимания.
– Итак, вы мне принесли свои ноги? – начал он.
–  Нет,  только  одну,  –  охотно  поддержала  я  его
шутливый тон.
–  И  даже  не  ногу,  а  только  ее  небольшую  часть,
 
 
 



<< предыдущая страница   следующая страница >>