sotrud.ru 1 2 ... 14 15

Ольга Ларькина


Ящик Пандоры,

или Пропавшие дети

Сказочная повесть не только для детей

Утверждая идеалы добра

Повесть Ольги Ларькиной «Ящик Пандоры, или Пропавшие дети» написана в противовес псевдодуховной, а точнее, оккультно-художественной литературе типа «Гарри Поттера». Она продолжает линию тех христианских произведений, которые обращены к детям школьного возраста, развенчивают зло и утверждают идеалы добра. Это сказки Ильи Литвака, книги Юлии Вознесенской, повесть греческого писателя Никоса Зерваса «Дети против волшебников». Книгу Ольги Ларькиной отличает хороший литературный уровень, увлекательный сюжет, яркие запоминающиеся образы. Православное миросозерцание присутствует здесь ненавязчиво, оно развивается из логики развития характеров и сюжета.

Автор, может быть, с точки зрения «взрослого» православного сознания, много внимания в повести уделяет фантастическим сказочным образам, ирреальным приключениям героев, но произведение написано в первую очередь для подростков, которые через телевидение, видео, компьютеры отучены от чтения художественной литературы, поэтому текст для них должен быть литературно увлекательным. Главное — читатель видит, какую опасность несет в себе безумное потворство своим желаниям и страстям и что только с Божией помощью можно преодолеть все беды и неприятности и победить зло.

Для нашего времени, когда детей во всем мире враг рода человеческого зомбирует оккультными образами, повесть Ольги Ларькиной является очень актуальной, и считаю, что будет востребована как детским, так и взрослым читателем.

Протоиерей Сергий Гусельников,

ключарь собора свв. Кирилла и Мефодия

г. Самары,

член Союза писателей России.

Часть I. Ящик Пандоры

К читателю

Скажи – только честно, – а если бы ты вдруг увидел дверь с табличкой: «Здесь исполнится твоя мечта!» – ты открыл бы эту дверь, зашел бы? Случись такое в мои двенадцать-тринадцать лет, я – точно зашла бы! И может быть, единственным нравственным мучением для меня стал бы выбор: какую именно мечту попросить исполнить. Ведь я могла бы в мгновение ока перенестись на «Кон-Тики» или старинный фрегат, оказаться на ещё не затонувшей Атлантиде или в Изумрудном городе, полететь к далёким созвездиям, научиться понимать зверей и птиц…


И уж конечно, только очень добрый волшебник может пообещать исполнение самой заветной мечты… За так, просто – потому что мне этого очень-очень хочется…

И ведь не я одна в детстве искренне верила в добрых фей и магов, у которых, кажется, нет другой заботы, как только раздаривать направо-налево хорошим девочкам и мальчикам волшебные палочки или исполнять их желания.

Какое счастье, что мне так и не посчастливилось встретить такого чародея!

Ведь не так страшно, когда – как это чаще всего и бывает в непридуманной жизни – тебе встречаются обычные шарлатаны. Подумаешь – обманули: в другой раз, глядишь, умнее буду. Гораздо хуже, если какой-то маг всё же на самом деле исполняет твою мечту. Казалось бы, за сущий пустячок…

Монетки со Святым Георгием

Никто не мог бы сказать, откуда взялся и куда потом так же неожиданно исчез этот неказистый магазинчик – такие бело-голубые коробки с гофрированными стенами будто ниоткуда появляются в глубине дворов и на шумных перекрёстках. Смотришь: день, два – и готов ещё один магазинчик со стандартным, до оскомины, набором продуктов за стеклом витрин и на полках. Этот же будто из воздуха возник буквально на пустом месте…

А первой увидела «Ящик Пандоры» толстая Нинка. Она с утра слонялась по квартире в напрасной надежде выклянчить у мамы хоть самый махонький бутербродик.

– И не проси! – сердито отрезала мама. – Хочешь похудеть – терпи. Ничего, в обед поешь.

Ага, как же – поест. На обед по супер-новой диете полагается скушать одно яблочко, на ужин – стакан кефира. И – всё! На весь день!

Нет, конечно, Нина очень хотела похудеть. И кому понравится, когда все кому не лень обзывают: кто – Жиртрестом, кто – Бочкой. А ужасно гордая своей тоненькой фигуркой Рита из второго подъезда придумала самую обидную кличку: Кулебяка. Она произносила это вкусное слово так, будто в нём одном заключались сразу два никчемных существа: рохлистая Куля и отвратительная Бяка… И эта кличка сразу накрепко приросла к Нинке: теперь во дворе её только так и называли.


Но худеть вот так, без еды… – ужас! Просто издевательство над голодным ребёнком.

Нина тихонько всхлипнула. Эх, был бы дома папа – уж он бы обязательно выручил свою любимицу!

– Ну что, Колобочек, куда покатимся? – подмигивал он дочери, выходя с ней на улицу.

– В чебуречную! – Нина даже слюнки глотала в предвкушении сочненьких, горяченьких, ба-альшущих чебуреков с парой чашек чая или кофе со сливками. Иногда, когда диета была не такая уж суровая и им удавалось хоть немножечко позавтракать, они с отцом – два пухленьких толстячка – весело «катили» в кафе-мороженое…

Но папа в командировке и вернётся только завтра! А деньги, которые он тайком от мамы оставил дочке, кончились – как назло! Вот, последние три десятикопеечные монетки сиротливо позвякивают в кармане. Три монетки, а что на них купишь? Угораздило же вчера так разлакомиться пирожными, что потратила все свои денежки. И словно в издевательство, продавец аккуратно отсчитал ей сдачу – три блестящих жёлтеньких гривенничка…

Вообще-то они тоже пригодятся, вот ещё полтинничек добавить – и можно будет обменять на рубль у Чудика.

Чудик – пенсионер Старицкий – жил в соседнем доме. Прозвище свое он получил за немыслимое чудачество.

Когда в обиход вошли монеты с изображением Георгия Победоносца, старый учитель забил тревогу: что за издевательство над великим святым, ведь в старые времена, когда на Руси только ещё появились монеты с изображением святого Георгия, даже на копейку можно было что-то существенное купить, и деньги тогда берегли, цену им, заработанным тяжким трудом, знали.

А сейчас мелкие монетки многие и за деньги не считают: подумаешь, пятьдесят копеек! Да на них теперь и коробок спичек не купишь!

Даже и более крупные деньги потеряли свою цену, а уж эти несчастные пятачки и гривеннички так и валяются под ногами у прохожих, в мусоре и грязи.

Куда только ни писал учитель, требуя заменить эту мелочь деньгами с нейтральной символикой, но отовсюду ему отвечали издевательски-вежливо: из-за такого пустяка никто новую денежную реформу проводить не станет, дело это в масштабах государства дорогостоящее. Так что извините, уважаемый Александр Васильевич, но сделать ничего нельзя…


Другой давно бы плюнул и сдался. Но не он. А Александр Васильевич свою невеликую учительскую пенсию поделил на две части: одну стал тратить на неотложные нужды, а другую менять на рубли. Арендовал место на городском рынке, поставил на прилавке табличку «Обмен монет» и рядом положил все свои ненапечатанные статьи о монетках с Георгием. И – прейскурант: за восемьдесят копеек любой мелочью он выплачивал полноценный рубль.

Тогда-то и стали его звать Чудиком.

Куда потом девал он выменянные грошики, никто не знал. Вроде бы относил то в одну, то в другую городскую церковь. Зато теперь все знали, где можно избавиться от ненужной мелочи – да ещё и с прибытком.

Были люди, которые меняли деньги по-честному, 100 копеек на рубль. Были, кто просто подходил, уважительно здоровался, сыпал на прилавок свою мелочишку и ничего не брал взамен.

От такой помощи Чудик не отказывался. Но больше было других, подсмеивавшихся над чудачеством старого учителя и без зазрения совести забиравших его рубли в обмен на восемь гривенничков. Что ж, зато на улицах города почти не было брошенных монет. Не один, так другой прохожий непременно наклонялся к лежащему на асфальте пятачку: отнесу Чудику…

Нинка тоже копила свои монетки, и эти три с тяжёлым вздохом опустила в карман: пригодятся.

Чтобы не путалась под ногами и не канючила, мама выгнала её на прогулку. А какой интерес гулять без папы? И вот теперь Нинка плелась по двору, решительно не представляя, как дожить до обеда… До яблочка…

Кататься на качелях не хотелось, а к спортивным снарядам Нинка и в лучшие времена близко не подходила. Что толку пыхтеть, стараясь подтянуться хоть на самой низкой перекладине? Только лишний раз выставлять себя на посмешище…

Так, слоняясь с голодной тоской в глазах и пустом желудке, Нина забрела на пустырь. Здесь хотя бы никто не станет кричать: «Эй, Кулебяка, чего мешаешь играть? Не лезь под мяч!»

А как хорошо бы сейчас поесть жареной картошечки! И ещё съесть пару-троечку нежных сосисок, политых кетчупом. И хлебушек – крупный ломоть мягкого, теплого хлебца!..


Нина даже глаза закрыла, пытаясь удержать подольше представившийся чудесный натюрморт. А когда с печальным вздохом открыла глаза – тут же вытаращила их до невозможности. Прямо перед ней – всего в нескольких шагах – стоял магазин. Магазин, которого только что не было!

Но вот же – вывеска над дверью. Крупная надпись ярко-красными буквами: «Ящик Пандоры». И, пониже, чуть мельче, зато золотыми буквами: «Здесь сбудется твоя мечта!»

Сбудется мечта? Её что – покормят здесь, в магазине? Ну да, как же: на 30 копеек… Но горящая золотом надпись сверкала так заманчиво, что ноги сами потащили девочку к магазину. Нина несмело дотронулась до затейливой, под старину, бронзовой ручки – и дверь, словно кто-то изнутри её подтолкнул, сразу же открылась с приятным мелодичным звоном.

– Входи смелее, девочка! – услышала она ласковый женский голос. И шагнула вперёд. Ведь если ничего не купит, так хоть поглядеть-то можно. Не в кино – за погляд денег не возьмут.

Как только девочка сделала первый шаг от порога, внутри магазина вспыхнула разноцветными огоньками праздничная иллюминация. И Нина обомлела, увидев перед собой вместо крохотной конуры огромный торговый зал с таким изобилием вкуснятины, какого и в больших супермаркетах не бывает.

Чудесные гирлянды сосисок, сарделек, шпикачек сплетались в замысловатом орнаменте над горами сервелата, ветчины и множества других колбас.

Золотистые сыры с круглыми дырочками… многослойные гамбургеры и чисбургеры… торты и пирож­ные… и даже – тарелки, налитые дымящимися супами, аппетитно посыпанными ломтиками яиц, веточками укропа и петрушки и чем-то ещё, что так восхитительно пахло – Нина едва не захлебнулась мгновенно наполнившей рот слюной.

Ах, до чего же хорошо было в «Ящике Пандоры»!

– Ну что же ты, девочка, – Нина вздрогнула, услышав тот же мягкий голос. Навстречу ей вышла из-за прилавка румяная толстушка в белом халате поверх цветастого платья и кружевной наколке на мелких кудряшках. – Подходи, выбирай всё что хочешь! И не переживай, что денег мало – не беда, тебе хватит! У нас сегодня рекламная акция. В связи с открытием магазина ты – как первая покупательница – можешь взять всё, что только пожелаешь, на три любые мелкие монетки: пять, десять или пятьдесят копеек. Да хоть по одной копейке, все равно! Больше того, милая девочка, я настолько бес-корыстна (Нине показалось, что продавщица произнесла это слово по слогам… Или почти по слогам…), что не возьму у тебя даже и этих денег! Ты достань их из кармана и сама, своей рукой – брось на землю! Прямо на пешеходную дорожку.


– И что – я смогу… я правда смогу взять всё что захочу? – робко спросила Нина.

– Конечно, я же сказала, – продавщица улыбнулась ещё шире. – Ты можешь наесться прямо здесь от души, а потом ещё и унести с собой любой товар!

Нину не пришлось долго упрашивать. Дрожащими от нетерпения руками она выгребла из кармана свои медяки и, размахнувшись, швырнула их через открытую дверь прямо на тропинку.

Продавщица одобрительно кивнула и захихикала, при этом Нине показалось, что глаза её по-кошачьи блеснули зелёным светом. Но добрая женщина кротко опустила глаза и неожиданно легко подбежала к прилавку с едой.

Нина и моргнуть не успела, как маленький столик, застеленный клетчатой скатертью, весь был заставлен самой изысканной снедью, бутылочками соков, чашечками чая и кофе.

С умильным выражением лица продавщица наблюдала, как Нина торопливо сметает борщ и жюльен, оливье и ещё какие-то замысловатые салаты, котлету по-киевски и сочный бифштекс, плавающие в сметане равиоли и золотистую копчёную сёмгу и запивает все это фантой, спрайтом, кока-колой вприкуску с эклером, безе и миндальным пирожным со взбитыми сливками. На кофе и чай уже в желудке не хватило места.

Нина с сожалением взглянула на гору конфет в золочёных обертках и, переваливаясь, проплыла мимо – к колбасному роскошеству. Она обмотала вокруг шеи связки сарделек и сосисок, а приветливая продавщица меж тем уже наполнила два больших пластиковых пакета сыром, ветчиной, плитками шоколада и россыпями конфет, добавила торт из мороженого – и все это сунула в руки и без того уже едва стоящей на ногах девочке.

– Вот тебе, моя сладенькая, бери да по-омни Пандору! До-обрую Пандорочку!.. – пропела она, придерживая дверь перед Ниной.

Девочка вышла, грузно переваливаясь и отдуваясь, и не заметила, как наступила поочередно на все три брошенные на землю монетки, прямо на святого всадника с копьём, зачем-то напечатанного на их обратной стороне.

Куда нести неожиданно свалившееся богатство? Ну не домой же! Нет, всё это надо срочно спрятать где-нибудь здесь же, на пустыре. Пока никто не увидал.

А, вот ведь незадача! Что понесло на пустырь эту не в меру любопытную Ритку? Она даже дар речи потеряла при виде обмотанной сардельками Нинки.

— Куле-Бяка, ты чё –совсем лопнуть надумала? – только и нашла она что сказать. – Где это ты всё набрала?

– Там, – Нина с трудом повернула голову, указывая подбородком на невесть откуда взявшийся магазин.

«Ящик Пандоры»… Сбудется мечта… – прочла Рита. – А что, похоже, у Нинки-то мечта сбылась!

Рита постояла в раздумье, глядя то на призывную надпись над дверью магазина, то на еле волочащую ноги Кулебяку. А та едва дотащилась до зарослей лопухов и с облегчением зашвырнула обе сумки под раскидистые листья; размотала колбасные гирлянды и побросала их туда же. Потом натаскала старых веток, навалила поверх своего вкусного клада.

Пока Рита наслаждалась этим зрелищем, она упустила момент: кто-то другой раньше её успел войти в магазин: дверь колокольчато прозвенела.

«Ну и ладно, ещё успею зайти, – решила Рита. – А пока…»

А пока стоило поразмыслить, как бы устроить сюрпризец Кулебяке. Ишь, набрала еды – чуть доволокла! Рита знала, что мама Нины в неравной борьбе с ненавистными килограммами готова была заморить голодом всю семью. Кое-кто даже жалел бедную вечно голодную Ниночку и потихоньку подкармливал её. Но добрые тетушки разъехались на лето: кто на дачу, кто в деревню к родственникам, – и только тайные набеги на чебуречную выручали несчастную толстушку.

Рита Кулебяку не жалела: ещё чего, сама виновата, размазня такая! Подумаешь – поголодала бы всерьёз хоть недельку да занялась спортом, небось мигом похудела бы! Конечно, уж такой стройной фигурки, как у Риты, у Нинки не будет никогда – так хоть не была бы такой жирнюгой!

Сузив холодные серые глаза, Рита щёлкнула пальцами: идея! Она дождалась, когда Нинка с самым независимым видом ушла на лавочку у детской площадки – и поспешила к гаражам. Там вечно ошивалась стая бездомных собак.


Ритина одноклассница Анька подбирала брошенных щенков и выпаивала из соски тёплым молочком, выкармливала их, а чуть подрастут – подыскивала им хороших хозяев. Но мало кому нужны бездомные дворняги, вот и прибавлялось собак в Анькиной стае. Они не были злобными, как их одичавшие сородичи, готовые перегрызть горло друг другу из-за плохо обглоданной кости или заплесневелой краюхи. Анька кормила своих питомцев как могла, и всё же они были голодными.

Всего полчаса назад Анька попалась Рите навстречу – шла, прижимая к груди очередного кутёнка. Он остался единственным из последнего выводка Альмы: кто-то подложил отравленное угощение, и все четыре хорошеньких щеночка вместе с матерью издохли в страшных муках.

Этот избежал смерти благодаря случаю: Анька носила его показать Фёдору Ивановичу – охотник давно ждал приплода от Альмы, в которой хорошо просматривалась лишь слегка подпорченная порода сеттера. Но, посмотрев, потискав щенка, Фёдор Иванович вернул его Аньке: «Не пойдет! Ты заласкала его – смотри, у него совсем нет злости! Это сколько же с ним надо работать, чтобы воспитать настоящего охотничьего пса! Неси другого, позлее».

Анька вернулась – а тут ужас что творится. Щенки скулят, визжат, лезут к матери – а та сама катается по земле от жуткой смертной боли. Аня со слезами бросилась домой, но в холодильнике не оказалось молока. Пыталась отпоить щенков тёплой водой с марганцовкой, но было поздно. Никого спасти не удалось. Вместе с ними отравились и ещё три бродяжки-дворняжки.

Но в стае оставалось ещё штук шесть – или семь? – собак. Да ещё этот сеттерёнок Джек. Анька теперь почти не расставалась с ним, везде таскала с собой – то на поводке, то на руках. И только на ночь укладывала его в картонную коробку с тряпьем. Малыш чувствовал от старой подстилки родные запахи сестрёнок и братишек и искал их, призывно скулил и всё тыкался носом в рваную кофту, от которой так замечательно пахло его семьёй… Аня упрашивала маму взять Джека домой, но мама и слышать не хотела об этом:


– От тебя и так за версту псиной несёт, да ещё в дом пса притащишь? Даже и не думай!

Сейчас Аньки у гаражей не было, а стая лениво грелась на солнце. Ритка посвистела, подзывая собак. Те недоверчиво глянули на девчонку, от которой кроме пинков ничего не видали. Но теперь она расплылась в улыбке:

– Кути, кутеньки! Хотите колбаски?

Колбаски? Не может быть!.. Псы мгновенно навострили уши и медленно, не сводя глаз с поднятой руки Риты, стали подниматься. А она, делая вид, будто прячет в руках что-то съестное, быстро пошла к пустырю – оглядываясь и свистом подгоняя собак. Те вначале неохотно плелись за ней, но вскоре учуяли соблазнительный запах, доносящийся из-под груды веток и бурьяна. И вот уже они вмиг разметали ненадёжную захоронку и жадно вцепились зубами в Нинкины сокровища!

Вот так – худей, Кулебяка! – Рита довольно вскинула голову и направилась к магазину. Прямо перед её носом дверь отворилась – и из магазина вышла давняя соперница Риты Вика. Она и одевалась лучше многих девчонок в классе и во дворе, и в учёбе шла вровень с Ритой. Сейчас она, кряхтя от натуги, тащила перед собой огромный кукольный дом из розовой пласт­массы, а в нем виднелись очаровательные куклы, игрушечная мебель, позвякивала посуда…

Подставить бы ей ножку, чтобы грохнулась и раздавила свой домик! – да жаль, слишком поздно пришла эта мысль. Вика уже прошествовала мимо со своим драгоценным грузом.


следующая страница >>