sotrud.ru   1 ... 300 301 302 303 304


Нестор № 6

расстреливало родителей и родственников сдавшихся советским войскам. При наступле-
нии частей Красной Армии среди захваченных пленных были родители красноармейцев,
насильно мобилизованные в колчаковскую армию» [ЦГАСА Ф. 106. Оп.1. Д. 42/1.
Л. 79. Цит. по: 2, С. 20.]
Кажется возможным предположить, однако, что интерпретировать все подоб-
ные  случаи  как  примеры  наказания  «заложников  из  числа  родственников»,  как  это
делают советские авторы. было бы не совсем корректно.
Мобилизации в период военных действий подлежало все боеспособное население, и
сам факт того, что атаманы станиц и полковое командование считали возможным доверить
оружие отцам тех, кто воевал за их противников, говорит не столько о желании использо-
вать их в качестве «заложников» (рискованная и небезопасная в условиях войны мера),
сколько о доверии к призываемым и негласном разрешении «смыть позор» кровью.
В любом случае, примеры подобной практики, при которой, образно выражаясь,
сын отвечал за отца, а отец за сына, были у обеих воюющих сторон. Отчасти это прямое
следствие условий гражданской войны, разделившей «на два враждебных лагеря людей,
принадлежавших к одной и той же общественной среде». Современный историк граж-
данской войны С.И.Константинов пишет: «Любопытны парадоксы Гражданской войны:
штаб Фрунзе возглавлял генерал Николай Семенович Махров, а начальником штаба у
Врангеля  был  его  брат  –  генерал  Петр  Семенович  Махров:  в  штабе  у  Тухачевского
работал Николай Владимирович Соллогуб, а в штабе Пилсудского – его двоюродный
брат граф Владимир Александрович Соллогуб» [Родина. 1990.  № 10. С. 61]. Надо
полагать, что в выборе ими своего послеоктябрьского пути важнейшую роль играли не
столько классовые, сколько этические, нравственные, психологические аспекты.
Ценность семейных и родственных связей в таких условиях имела значение и для

командования и пропаганды «красной стороны». Важность упоминаемых исследователем

«этических, нравственных, психологических аспектов» понималась командованием и про-
пагандой  обеих  воюющих  сторон.  Так,  например,  практика  торжественных  ритуалов
«отречения от родителей» продолжала бытовать и сохранять актуальность и при фор-
мальном окончании гражданской войны. В этом контексте логично предположить, что
подозрительно подробно записанное выступление Енборисова-младшего на уездном съезде
Советов было не только приветствием и агитацией, обращенной к собравшимся совет-
ским  работникам,  как  было  декларировано,  но  и  своеобразной  символической  акцией
такого торжественного отречения, после которого дороги назад уже не было.
Важным, на мой взгляд, аргументом к вопросу об актуальности «семейного ас-
пекта», о «степени активности» самих «родителей, верных заветам отцов» в этом проти-
воборстве «послушных и непослушных детей Отечества», помимо усилий пропаганды и
прямых приказов командования, может служить, собственно, уже упомянутый фрагмент
воспоминаний Енборисова-отца об известной ему судьбе Енборисова-сына.
«Не могу умолчать и о том, что старший мой сын Николай, довольно лихой офицер,
участник Германской войны, получивший множество контузий, ранений и по излече-
нии всегда возвращавшийся в бой, получивший очень много наград, ярый противник
советов,  неожиданно  сделался  Андреем  Тарасовичем  Бульбой,  то  есть  послушался
бабы (жены) и не исполнил благословения своего отца, ушел к советам (sic) и после,
438


«Непослушные дети»
как блудный сын, было вернулся. Но отец его, человек грешный, не удостоился быть
Библейским отцом – не созывал гостей и не задавал пира, ибо, когда Родину ведут на
эшафот, Библией заниматься не приходится; и в результате сын похоронен в поселке
Арсинском по христианскому обряду. Здесь была еще громадная ошибка со стороны

казаков Спасской станицы, но называть их пока несвоевременно». [Енборисов, С. 59]

Не совсем ясно только, в чем, с точки зрения отца, заключалась «громадная
ошибка» его земляков: в том ли, что они совершили самосуд, не дождались приезда
отца, или в похоронах сына «по христианскому обряду». Зато недвусмысленно, на
мой взгляд, прослеживается, благодаря аналогии с сыном Тараса Бульбы, отноше-
ние к своему сыну. Следуя же символическому указанию на нестандартное прочте-
ние притчи о блудном сыне, можно определить и нравственные приоритеты Енбори-
сова-отца,  противопоставленные  «манифесту  бунта  и  освобождения»  Енборисова-
сына: «когда Родину ведут на эшафот, Библией заниматься не приходится». Иными
словами, отказ сына от ценностей семьи, с которыми неразрывно связаны ценности
Родины и патриотизма, ставит его за пределы семьи и отнимает у отца право вос-
принимать его как оступившегося, неразумного сына. Более того, казачьи ценности
и образы, на которые ссылаются и отец, и сын, подтверждают и оправдывают такое
поведение. Характерна реакция самих «казаков Спасской станицы», которые свер-
шили свой суд, не дожидаясь прибытия отца.
«Президиум мой отец, а съезд – моя мать...»
Глазами  детей:  проговорки  и  ритуалы  отречения
Похоже, разлад в семейных отношениях продолжал беспокоить старшего сына и
после ухода из семьи и окончательного объяснения с отцом (если оно было). Николай
Енборисов 29 мая 1918 г. выступал на уездном съезде Советов г. Верхнеуральска, его
слова были записаны: «Вспомните, что такое казачество: вспомните вольных запорож-
цев, их ответ турецкому султану! <…> Они уходят на вольную жизнь из тисков. Разве
нет у вас каменного сердца запорожца и железной воли Стеньки Разина? <…> Прези-
диум мой отец, а съезд – моя мать…» [Подчеркнуто мной – А.Б.] Можно спорить о
причинах  этих  слов  –  были  ли  они  неосознанной  проговоркой  или  подготовленной

фразой, был ли их автором сам Енборисов-младший или кто-то другой. В первом случае

можно  предполагать  высокую  значимость  семейного  раскола  для  самого  Николая,  во
втором – об использовании факта и его вероятной интерпретации для создания и оформ-
ления символического действия – ритуала обрывания всех связей со старой жизнью и
обретения принципиально новых, «рождения нового человека».
Можно спорить и о предпосылках такого решения сына. В данном случае, напра-
шивается объяснение о реальном, не только символическом, бунте сына против деспо-
тичного отца. Но случай не единичный. Если верить материалам воспоминаний об уста-
новлении  Советской  власти  на  территории  ОКВ,  большевиков  и  Советскую  власть
поддерживали в первую очередь фронтовики. То есть пришедшие с фронтов четырехлет-
ней мировой войны (казачьи полки «первой очереди», сформированные из оренбургских
казаков 18–22 лет, ушли на фронт уже в 1914 г.), обстрелянные и получившие совер-
шенно новый опыт молодые люди. Возвращались они в прежние станицы, к прежним
отцам и в прежний, во многом традиционный уклад. Семейный раскол был неизбежен.
439



<< предыдущая страница   следующая страница >>