sotrud.ru   1 ... 79 80 81 82 83 ... 85 86


169

Ф
О
Р
У
М
тический потенциал высказываний, кажущихся «фольклорис-
там» невинными и естественными. Подобная сензитивность 
кажется весьма обоснованной. Достаточно сказать о том, что 
внимание к культурным различиям или, если использовать 
подзабытое словечко, к «самобытности», характеризующее 
антропологическую деятельность как таковую, становится 
инструментом в руках деятелей, далеких от идеалов толерант-
ности. Об этом в нашем форуме пишет Роджер Гриффин, 
когда указывает на «дискурс дифференциалистского расизма. 
Он искусно строится на отказе от языка национализма и бе-
лого превосходства, защищая принцип сохранения культур-
ных различий, и поэтому (на уровне риторики) отвергает 
мультикультурализм, якобы защищая интересы всех этничес-
ких групп, которых это касается. Еще более остро ощущать 
опасную близость границы антропологии с ксенофобской по-
литической идеологией заставляют нас соображения, выска-
Позиция антрополога при исследовании проблем ксенофобии
занные Дугласом Холмсом: «То, что делает эти типы миро-
восприятия [национализм, ксенофобию или различные фор-
мы фундаментализма] настолько опасными и живучими, — 
это не их чуждый характер, но близость к либеральной гума-
нистической традиции, и в частности к моей собственной 
интеллектуальной родословной как антрополога».
И наконец, работа в поле. Мне никогда не доводилось спе-
циально исследовать ксенофобию, религиозный фундамента-
лизм и т.п. в поле и соответственно хоть сколько-нибудь сис-
тематично контактировать с представителями сегментов со-
циального поля, кладущими подобные идеологии в основание 
своей социальной деятельности. Скорее наоборот: мой опыт 
ограничен работой в группах, которые являются потенциаль-
ным и актуальным объектом ксенофобских высказываний и 

поведения. Но мне не раз, хоть и не очень часто, приходилось 

слышать от некоторых представителей этих групп неприяз-
ненные реплики в адрес «социально чужих», в том числе и в 
свой собственный. В последнем случае эти высказывания со-
провождались обвинениями в предвзятости, ангажированнос-
ти и т.п. Ирония ситуации заключается в том, что сам-то я 
себя видел в роли защитника (пусть потенциального) этих 
групп.
Пытаясь резюмировать ход и результаты состоявшегося об-
суждения, я хотел бы указать на принципиальную разнород-
ность полученных редакцией ответов. Она связана не только 
с разницей в подходах к предложенным для дискуссии про-
блемам и в исследовательском background’е. Вполне естест-
венно, что среди наших авторов есть те, смотрит на эту про-
блематику как бы со стороны («я сам с этим не сталкивался, 


А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й   ФОРУМ   №8
170

но если бы столкнулся…»). Кто-то исследует проблемы ксе-
нофобии, сидя в библиотеке, кто-то направляется в опасное 
и психологически тяжелое полевое исследование к радикаль-
ным расистам. Есть и те, кто специально этой тематикой не 
занимался, но в процессе другого исследования должен был 
сформировать свое исследовательское и человеческое отноше-
ние к вопросам восприятия и изучения форм этнической и 
религиозной вражды. Это разнообразие сделало форум ярким 
и интересным.
Напомню, что в центре нашего разговора была проблема со-
отнесенности академических практик (аналитических, поле-
вых, репрезентационных) и ксенофобии. Поэтому некоторые 
материалы, в которых, например, речь идет о природе ксено-
фобии, а не о проблемах ученых, сталкивающихся с ней в 
своей профессиональной деятельности, несколько диссониру-
ют с общей тональностью обсуждения. Что, разумеется, не 
уменьшает ценность этих соображений самих по себе. Можно 

только сожалеть о том, что рассуждениям по поводу содержа-

ния концептов «ксенофобия», «радикальный» национализм и 
т.п. уделили внимание немногие.
В этом контексте вдвойне ценно замечание Александра Оси-
пова: «„Ксенофобия“ есть не измеряемый точными инстру-
ментами физический объект, а конвенционально определяе-
мая и переопределяемая область практик и идей без явных 
границ. <…> Для кого-то шовинизм и ксенофобия — это ло-
зунги создания „национальной“ (в этническом смысле) госу-
дарственности или территориальной автономии, для кого-
то — отказ других признать их собственную версию истори-
ческого прошлого и требования „исторической справедливос-
ти“». Как мне представляется, это суждение не только указы-
вает на разнообразие форм ксенофобии и национализма, с 
которыми мы сталкиваемся в своей научной и повседневной 
практике, но и обращает наше внимание на проблемы лока-
лизации этих явлений в социальном пространстве.
Мы обычно, говоря о ксенофобии и агрессивном национализ-
ме, представляем себе группы скинхедов, нападающих на миг-
ранта, или шествия под лозунгами, условно говоря, «Эта стра-
на принадлежит нам, представителям титульной нации». Дру-
гими словами, обычно ксенофобия ассоциируется с взглядами 
и действиями «меньшинства в большинстве» — тех, которые 
выступают от имени количественно доминирующей социаль-
ной (этнической) группы. Но только ли здесь мы должны ис-
кать радикальный национализм? И Елена Обрадович вслед за 
Майклом Биллигом в своих ответах последовательно разводит 
активный национализм «размахивания флагами» и банальные 



<< предыдущая страница   следующая страница >>