sotrud.ru   1 ... 83 84 85 86


177

Ф
О
Р
У
М
В реплике Себастьяна Джоба тема психологического комфорта 
соединяется c антропологической теорией: «Этическое играет 
и психологическую роль. Оно не может быть чем-то психичес-
ки безразличным для ориентированного на истину специалис-
та в области социальных наук. Скорее это место, где мы де-
монстрируем нашу приверженность определенной позиции. 
Это место, где, стремясь выразить суждение об истине, ты мол-
чаливо смотришь на себя самого с точки зрения идеала». Дру-
гими словами, на этом уровне мы уже не должны пытаться по-
нять логику наших информантов, говорящих то, с чем мы не 
можем согласиться. Но мы молчим ради продолжения исследо-
вания. Здесь мы находимся в сообществе интерпретаторов, 
внешних наблюдателей, коллег и друзей — тех людей, которые 
и составляют академическое сообщество, тех, чье незримое 
присутствие помогает нам в трудных ситуациях.
Позиция антрополога при исследовании проблем ксенофобии
И еще один мудрый совет для того, кто собирается отправить-
ся в сложное поле или уже работает в нем (здесь я могу толь-
ко присоединиться). Его дает себе и всем нам Андреас Умланд: 
«Поскольку мы не можем изменить людей, а, будучи иссле-
дователями, не являемся теми, кто напрямую участвует в улуч-
шении общества, мы должны попытаться не терять чувства 
юмора. <…>. Иначе наша работа станет слишком „фрустри-
рующей“».
Чувство юмора, способность к иронии и самоиронии являют-
ся не только способом спасения от психологических проблем, 
нередко возникающих при работе в «горячих точках». Как это 
ни покажется странным, эти качества оказываются своеобраз-
ной гарантией научной объективности или, вернее сказать, 
стремления к ней. На первый взгляд, вопрос о том, совмес-
тима ли беспристрастная позиция наблюдателя с изучением 

таких острых проблем, как ксенофобия или религиозная не-

терпимость, звучит «убийственно серьезно» и предполагает 
соответствующие ответы. Наши авторы по-разному видят эту 
проблему. Многие, как, например, Роджер Гриффин, считают, 
что «абсолютная нейтральность и объективность в отношении 
фундаментальных проблем, поднятых национализмом, явля-
ются академически невозможными (и на самом деле нежела-
тельными, поскольку они предполагают дегуманизированную, 
богоподобную, бесповоротную позицию)»1. Кто-то деклари-
рует свое стремление к беспристрастности, хотя бы в качест-
ве идеала. Так, Александр Панченко пишет, что исследователь 

Юрий Шабаев высказался по этому поводу еще определеннее: «Беспристрастная позиция 
исследователя есть, по сути, поощрение ксенофобии, молчаливая солидарность с позицией 
ксенофобов».


А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й   ФОРУМ   №8
178

«должен стараться быть беспристрастным и даже равнодуш-
ным по отношению к наблюдаемым явлениям».
Эпистемологический парадокс в этой дискуссии заключается 
в том, что сомнения в собственной объективности и даже в 
ее принципиальной достижимости на самом деле служат свое-
образной гарантией объективности (так христианин, осозна-
ющий причастность к греху, тем самым повышает шансы на 
покаяние и спасение). Антрополог не просто констатирует 
факт своей пристрастности, он пытается ее препарировать, 
чтобы понять, как она работает. И здесь ему может помочь 
(само)ирония, один из самых тонких инструментов исследо-
вательской рефлексии. В самом деле, антрополог вообще и 
антрополог, занимающийся вопросами ксенофобии в особен-
ности, вполне сознательно помещают себя в ситуацию поиска 
неустойчивого баланса между требованиями моральной гиги-
ены и устремлениями профессионального характера, между 
выбором своего предмета, в котором господствуют норматив-

ные дискурсы, и рефлексией эксперта, стремящегося избавить-

ся от нормативного подхода к наблюдаемой им реальности. 
Как тут не вспомнить замечательное рассуждение Себастьяна 
Джоба об «этнографической шизофрении» и не спроецировать 
этот диагноз на всю деятельность антрополога, занимающе-
гося проблемами ксенофобии! Главный борец за политкор-
ректность, он остро ощущает способность последней превра-
щаться в орудие социальной стигматизации и маргинализации. 
Лирический герой текста, присланного Сергеем Соколовским, 
с печальной и извиняющейся улыбкой сначала признается в 
сомнениях и даже страхе, а затем делает шаг, характеризую-
щийся большой интеллектуальной смелостью. Оставаясь в 
поле дискуссии о ксенофобии, он пишет: «Вдруг обнаружил 
у себя тенденцию не мгновенно и автоматически осуждать 
„пропагандистов розни и насилия“, а пытаться разобраться в 
условиях возможности такого их некрасивого поведения, едва 
ли не „понимать“ этих „подонков“ (обычное интеллигентское 
слюнтяйство, или, быть может, ранние, но грозные признаки 
приближающихся маразма и импотенции?)». Ирония здесь 
вполне понятна и уместна. Она обнажает особенность антро-
пологической рефлексии, которая не только провоцирует ис-
следователя на попытку понять то, что ничего, кроме осуж-
дения, не заслуживает (ох уж эта неодолимая банальность: 
«понять значит простить»), но и заставляет понимать и объ-
яснять механизмы собственного понимания и объяснения.
Завершая свой комментарий, я хотел бы подчеркнуть, что всех 
наших авторов объединяет осознание необходимости участия 
в публичных дискуссиях (даже если, как печально заметила 


179
Ф
О
Р
У
М
Элеонора Шафранская, «это ничего не изменит»), а также 
чувство ответственности за свою деятельность, прямо или кос-
венно касающуюся проблем ксенофобии и других форм не-

терпимости. Мы должны заранее просчитывать эффект нашей 

работы, и здесь примером может служить позиция Давида 
Раскина, которую он занял в ситуации «конфликта интересов». 
Я приведу обширную цитату и надеюсь, что читатель поймет 
ее уместность. 
«В ходе работы над документами по истории одного из окра-
инных регионов Российской империи я наткнулся на доку-
мент, проливающий свет на исторические предпосылки кон-
фликта между двумя коренными народами этого региона из-за 
определенной территории. В частности, этот документ рас-
крывал роль российской администрации в переходе данной 
территории от одного народа к другому (в обмен на лояльность 
Позиция антрополога при исследовании проблем ксенофобии
по отношению к империи). Этика историка-архивиста в прин-
ципе требует стремиться к публикации или иному способу 
введения в научный оборот любого вновь обнаруженного ис-
торического документа, даже вопреки цензуре или админис-
тративному давлению. Но позиция гражданина Российской 
Федерации диктует в данном конкретном случае иное пове-
дение. Ни при каких обстоятельствах я не опубликую этот 
документ и никому не стану облегчать его поиски, даже под 
страхом наказания. Возможно, я не прав, но в современной 
ситуации такая информация способна только подлить масла 
в огонь межнационального конфликта. В то же время как уче-
ный я не могу отрицать, что в принципе любое установление 
истины всегда соответствует научной этике, а любое ее сокры-
тие или искажение этой этике противоречит»1. Мне остается 
только пожелать нам всем как можно реже оказываться в си-
туации выбора между выполнением профессионального и 
гражданского долга, но если уж такое случится, действовать 
спокойно и решительно.

О схожей ситуации пишет Елена Березович. В одном известном московском издательстве ей 
предложили подготовить словарь производных от этнонимов в русской языковой традиции. 

Это заманчивое с разных точек зрения предложение заставило нашего автора глубоко 

задуматься. «Я представила, что дам в руки массового (конечно, массовость относительная, но 
все-таки!) читателя книгу, на страницах которой во взрывоопасной концентрации будут 
собраны „татарские морды”, „жидовские лихорадки”, „немецкие тараканы” и прочая нечисть. 
Это меня смутило <…> При издании „ксенофобического” материала надо думать о подготов-
ленности аудитории: одно дело — научная монография, рассчитанная на читателя-специалис-
та, другое дело — словарь „широкого потребления”, тем более такой, где материал не 
„растворен” среди других слов, а „концептуально” собран воедино. Безусловно, найдется 
читатель, который прочтет такую книгу идеологически — как индульгенцию, которую 
„народная мудрость” может выдать его ксенофобической агрессии. Я не приняла еще 
окончательного решения относительно публикации словаря, но принцип учета аудитории 
сформулировала для себя как основной».


А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й   ФОРУМ   №8

180

В качестве своеобразного эпилога хочу привести историю, 
произошедшую в парижском автобусе, которую рассказал Ва-
лентин Выдрин.
«Двухместное сиденье занимала африканка с маленьким ре-
бенком, и некая француженка стала весьма невежливо требо-
вать у нее освободить половину сиденья, при этом было со-
вершенно очевидно, что особое раздражение у нее вызывал 
именно цвет кожи этой мамаши. Так вот: пассажиры автобу-
са, почти все белые, были так возмущены, что расистке ни-
чего не оставалось, как выйти на ближайшей остановке. Боюсь 
оказаться пессимистом, но, по-моему, пока что этот париж-
ский автобус — недостижимый идеал не только для России в 
целом, но и для нашего научного сообщества».
Я, в свою очередь, боюсь показаться прекраснодушным опти-
мистом, но мне кажется, что в отечественной науке, пусть не 
везде, ситуация меняется в лучшую сторону. И наш форум 

является лишним (?) доказательством этому.
Спасибо всем, кто принял участие в этой дискуссии.
Сергей Штырков



<< предыдущая страница