sotrud.ru 1 2 ... 118 119

 
 
 


Майкл  Крайтон
Вынужденная мера

 
 
http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=137053
 
 
 


Содержание
Понедельник, 10 октября
5
1
5
2
35
3
51
4
57
5
66
6
92
7
99
8
111
9
116
10
125
11
132
12
145
13
155
14
169
ВТОРНИК 11 ОКТЯБРЯ
175
1
175
2
192
3
196
4
198
5
209
6
222
7
226
 
 
 


8
244
9
248
10
278
СРЕДА, 12 ОКТЯБРЯ
292
1
292
2
306
3
309
4
317
5
327
6
344
7
357
8
368
9
378
ЧЕТВЕРГ 13 ОКТЯБРЯ
390
1
390
2
394
3
404
4
423
5
427
6
430
ПЯТНИЦА, СУББОТА И ВОСКРЕСЕНЬЕ.
486
14,15, 16 ОКТЯБРЯ
1
486
ЭПИЛОГ
496
 
 
 


Майкл Крайтон

Вынужденная мера

 

Понедельник, 10 октября

  1 
Все  кардиохирурги  –  подонки,  и  Конвей  не
исключение. В половине девятого утра он вломился
в  патолабораторию  в  зеленом  халате,  зеленой
шапочке  и  багровом  мареве  бешенства.  Когда
Конвей  в  ярости,  он  имеет  обыкновение  говорить
совершенно  невыразительным  тоном,  цедя  слова
сквозь  стиснутые  зубы;  физиономия  его  делается
пурпурной, а на висках выступают лиловые пятна.
–  Придурки!  –  прошипел  Конвей.  –  Чертовы
придурки!
Он ударил кулаком по стене, да так, что в шкафах
зазвенели склянки.

Мы  сразу  поняли,  в  чем  дело.  Конвей  ежедневно

проводит  по  две  операции  на  открытом  сердце,  и
первая  начинается  в  половине  седьмого  утра.  Если
два  часа  спустя  он  врывается  в  патолабораторию,
 
 
 


причина тому может быть только одна.
– Безмозглая неуклюжая скотина! – взревел Конвей
и пинком опрокинул корзинку для бумаг. Та с грохотом
покатилась  по  полу.  –  Я  вобью  его  пустую  голову  в
плечи! Как пить дать вобью!
Он  поморщился  и  возвел  очи  горе,  словно
взывал  ко  Всевышнему.  И  Всевышний,  и  все  мы
уже  неоднократно  слышали  эту  злобную  ругань,
сопровождаемую  зубовным  скрежетом.  Конвей
выдерживал  репертуар  так  же  неукоснительно,  как
кинотеатр повторного фильма.
Иногда объектом его праведного гнева становился
ассистент,  вскрывавший  грудную  клетку.  Иногда
–  медсестры,  а  порой  –  оператор  аппарата
искусственного дыхания. Но, как ни странно, Конвей
никогда не злился на самого Конвея.
– Даже если я доживу до ста лет, – прошипел он, –
все  равно  не  видать  мне  толкового  анестезиолога.
Никогда. Их просто не существует. Все анестезиологи
– тупые безмозглые засранцы!
Мы  переглянулись.  На  этот  раз  «плохим
мальчиком» оказался Херби. Раза четыре в год нести
тяжкий  груз  вины  выпадало  ему.  Все  остальное
время  Херби  и  Конвей  были  добрыми  друзьями.
Конвей  превозносил  его  до  небес,  величая  лучшим
анестезиологом в стране и утверждая, что ни Сондрик
 
 
 


из Бригхэмской больницы, ни Льюис из Майо, ни кто
угодно другой в подметки не годится нашему Херби.
Но четыре раза в год Херби оказывался повинным
в  СНС,  что  на  жаргоне  резаков  означало  «смерть
на  столе».  В  сердечно-сосудистой  хирургии  СНС
–  явление  весьма  распространенное.  Большинство

хирургов  убивает  процентов  пятнадцать  своих

пациентов. Конвей гробит восемь человек из ста.
Фрэнк  Конвей  великолепен.  Да  ещё  и  удачлив.
У  него  легкая  рука,  он  наделен  особым  чутьем
и  теряет  всего  восемь  процентов  больных  –  вот
почему  мы  терпим  его  жуткий  норов  и  эти  вспышки
всесокрушающей  ярости.  Однажды  Конвей  лягнул
наш лабораторный микроскоп и причинил больнице
ущерб  на  сумму  сто  долларов.  Но  никто  и  бровью
не  повел,  потому  что  Конвей  гробит  только  восемь
человек из каждой сотни.
Разумеется,  по  Бостону  ползали  разные  слушки
о  нем.  Злые  языки  утверждали,  что  у  Конвея
есть  свои,  особые  способы  понижения  «процента
убоя». Поговаривали, будто бы он избегает случаев,
чреватых  осложнениями,  не  режет  престарелых
больных,  не  признает  новаций  и  не  применяет
рискованных необкатанных методик. Разумеется, все
эти утверждения – не более чем наветы. На самом
деле Конвей сохранял столь низкий «процент убоя»
 
 
 



следующая страница >>