sotrud.ru 1 2

На правах рукописи


АНДРЕЕВА Ольга Сергеевна

РОДОВОЙ СИНКРЕТИЗМ

В ТВОРЧЕСТВЕ В.В. МАЯКОВСКОГО

10.01.01 – русская литература


АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук


Волгоград — 2012

Работа выполнена в Федеральном государственном автономном образовательном учреждении высшего профессионального
образования «Педагогический институт
Южного федерального университета».
Научный руководитель – кандидат филологических наук, доцент
Тукодян Нварт Хазаросовна.

Официальные оппоненты: Бронская Людмила Игоревна, доктор фи-
лологических наук, профессор (ФГАОУ
ВПО «Северо-Кавказский федеральный
университет», профессор кафедры рус-
ской и мировой литературы);
Солодкова Светлана Владимировна, кан-
дидат филологических наук, доцент
(ФГБОУ ВПО «Волгоградский социаль-
но-педагогический университет», доцент
кафедры литературы).

Ведущая организация – ФГБУН «Институт социально-экономи-
ческих и гуманитарных исследований
Южного научного центра РАН».

Защита состоится 13 декабря 2012 г. в 12.00 час. на заседании диссертационного совета Д212.027.03 в Волгоградском государственном социально-педагогическом университете по адресу: 400131, Волго­град, пр. им. В.И. Ленина, 27.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Волгоградского государственного социально-педагогического университета по адресу: 400131, Волгоград, пр. им. В.И. Ленина, 27.
Текст автореферата размещен на официальном сайте Волгоградского государственного социально-педагогического университета: http://www.vspu.ru 12 ноября 2012 г.
Автореферат разослан 12 ноября 2012 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор филологических наук,

профессор Е. В. Брысина

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ


В последнее десятилетие возрос интерес к творчеству В.В. Маяковского. Не прекращаются споры вокруг его имени. Одним из продуктивных представляется подход к произведениям поэта с точки зрения родового синкретизма, т. к. он позволяет определить связь с традицией и горизонты новаторства, выявить систему художественного мышления автора, расширить границы читательского восприятия текста, обозначить роль В.В. Маяковского в историко-литературном процессе в плане синхронии и диахронии, проследить целостность его творческого наследия. Рассмотрение произведений в парадигме родового синкретизма раскрывает их «метакод», т. е. выявляет архетипическое, вневременное, что определяет авторскую концепцию мира. В научных исследованиях, посвященных творчеству В.В. Маяковского, жанровое своеобразие на основе скрупулезного филологического анализа художественных произведений изучено далеко не в полной мере, что связано и с недостаточной разработанностью проблемы межродового жанрового синкретизма. Сказанное выше определяет актуальность данной работы.

Объект исследования – лирические, лиро-эпические и драматиче­ские произведения В.В. Маяковского.

Предмет исследования – статус и функционирование синкретизма на родовом уровне и средства синкретизации в лирике, лиро-эпосе и драматургии В.В. Маяковского.

Материалом исследования послужили произведения В.В. Маяковского: стихотворения 1911–1930-х гг.; поэмы «Облако в штанах», «Флейта-позвоночник», «Война и мир», «Человек», «Люблю», «Про это», «150 000 000», «IV Интернационал», «Пятый Интернационал», «Летающий пролетарий», «Хорошо!», «Владимир Ильич Ленин»; драматические произведения «Владимир Маяковский», «Мистерия-буфф», «Клоп», «Баня».

Цель диссертационного исследования – выявить особенности жанрово-родового синкретизма в лирике, поэмах и драматургии В.Маяковского на различных этапах его творчества.

Данная цель предполагает реализацию комплекса задач:


1. Изучить жанровую специфику произведений Маяковского на основе положений коммуникативного подхода к художественному тексту, выявить диалогическую природу авторского сознания как основу жанрово-родового синкретизма.

2. Установить факторы, обусловившие явление родового синкретизма в творчестве Маяковского в контексте литературы и искусства первой трети ХХ в.

3. Исследовать диалогическую природу художественных текстов В.В. Маяковского и родовой синкретизм его произведений на основе обращения автора к мифологическим и фольклорным традициям, произведениям античной и средневековой литературы.

4. Выявить особенности жанрово-родовых доминант в лиро-эпическом творчестве Маяковского в его динамике.

5. Определить жанрово-родовые признаки драматических произведений В.В. Маяковского в их соотнесенности с жанром мениппеи, а также с жанрами средневековой литературы и народного театра.

Теоретико-методологическую основу исследования составили теоретические и монографические работы М.М. Бахтина, В.В. Виноградова, Г.О. Винокура, Б.М. Гаспарова, Л.Я. Гинзбург, В.М. Жирмунского, Д.С. Лихачева, Ю.М. Лотмана, В.Я. Проппа, Ю.Н. Тынянова, Б.М. Эйхенбаума, Р.О. Якобсона, а также труды отечественных и зарубежных литературоведов, внесших весомый вклад в изучение творческого наследия В.В. Маяковского (В. Н. Альфонсова, М.Д. Бочарова, М.Я. Вайскопфа, Л.Ф. Кациса, А.И. Метченко, А.А. Михайлова, В.О. Перцова, К.Г. Петросова, Б.М. Сарнова, А.Л. Субботина, В.В. Тренина и др.).

В диссертации используется комплекс дополняющих друг друга методов исследования, основными среди которых являются историко-типологический, структурно-функциональный, основанный на интертекстуальном подходе, сравнительно-сопоставительный, метод историко-литературного анализа, системный метод. Учитывались также отдельные положения рецептивной эстетики.

Научная новизна исследования определяется тем, что впервые рассматривается явление жанрово-родового синкретизма в творчестве В.В. Маяковского, выявляются художественные средства синкретизации на видовом и родовом уровнях, устанавливается диалогиче­ская природа творчества Маяковского как фактор, обусловивший синкретизацию родов и жанров. Впервые устанавливается связь между явлением родового синкретизма и мифотворчеством художника, выявляется динамика жанрово-родовой доминанты, отражающей изменения в миропонимании художника на различных этапах его творчества.


Теоретическая значимость исследования заключается в углублении представлений о родовом жанровом синкретизме, показателях родового синкретизма, средствах жанровой и родовой синкретизации, о проблеме рассмотрения творчества писателя в коммуникативно-диалогической парадигме. Результаты данного исследования являются вкладом в развитие жанрологии.

Практическая значимость работы состоит в том, что ее важнейшие положения могут быть использованы при разработке лекционных курсов и проведении практических занятий по истории русской литературы ХХ в., спецкурсов по поэзии первой трети ХХ в. и творчеству В.В. Маяковского, а также в практике школьного преподавания литературы.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Изучение жанровой специфики произведений на основе положений коммуникативного подхода к изучению художественного текста позволяет установить, что родовой синкретизм представляет собой репрезентацию диалогичности в литературе на идейно-тематическом, композиционном и стилистическом уровнях и является проявлением синкретичного авторского сознания. Родовой синкретизм связан со стремлением показать в художественном произведении мир и человека в их слитности и целостности.

2. Родовой синкретизм в литературе и искусстве начала ХХ в. обу­словлен глобальными изменениями во всех сферах жизни общества. Диалогичность сознания, внутренний драматизм, многомерность авторского присутствия в тексте, расширенная повествовательная перспектива, эстетическое двоемирие, ориентация на условность при высокой степени обобщения реальных событий – все это расширяет рамки базовых жанровых инвариантов и способствует взаимодействию в тексте лирического, эпического и драматического.

3. Обращение к мифологическим и фольклорным традициям, произведениям античной и средневековой литературы во многом определяет диалогическую природу художественных текстов В.В. Маяковского и родовой синкретизм его произведений. В творчестве поэта сформирована устойчивая система художественных средств синкретизации родов и жанров.


4. Лирические и лиро-эпические произведения В.В. Маяковского представляют собой синкретичные формы. Лирические произведения дооктябрьского периода соотносятся с античными жанрами, построенными на основе скрытой полемики и провокации, что определяет их лирико-драматическую доминанту. Послеоктябрьская поэзия В.В. Маяковского воплощает родовой синкретизм тринитарной формы с преобладанием эпической и драматической составляющих. Лирико-драматические поэмы раннего периода генетически связаны с жанром менипповой сатиры и мистерии, что определяет их жанровую природу. В послеоктябрьских поэмах эпическая доминанта является жанрообразующей.

5. Драматические произведения В.В. Маяковского характеризуются сочетанием различных родовых признаков. Они могут быть соотнесены с жанром мениппеи, а также с жанрами средневековой литературы и народного театра. Кроме того, в пьесах мы наблюдаем синкретизм на основе синтеза разных видов искусства: литературы, театра, цирка. Лирико-драматическая доминанта «Мистерии-буфф» и «Владимира Маяковского» сменяется эпико-драматической в произведениях «Клоп» и «Баня».

Апробация работы. Основные положения исследования были представлены в докладах на ежегодных международных научных конференциях: «Концептуальные проблемы литературы: художественная когнитивность» (Ростов-на-Дону, 2007, 2008, 2009, 2011 гг.), IV Международной научно-практической конференции «Теоретические и практические аспекты развития современной науки» (Москва, 2012 г.), на VIII Международной научно-практической конференции «Современная филология: теория и практика» (Москва, 2012 г.). Основные положения работы отражены в 11 публикациях, три из которых – в изданиях, рекомендованных ВАК Минобрнауки России.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и списка литературы, включающего 321 наименование.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновываются актуальность и новизна темы исследования, определяются его предмет, цели, задачи, методологиче­ские принципы, теоретическая и практическая значимость работы, формулируются положения, выносимые на защиту. Подробно освещаются достижения современной филологической науки в области маяковедения.


В первой главе «Родовой синкретизм как ведущая проблема литературоведческого дискурса» рассматриваются проблемы жанра как эстетической и литературоведческой категории, определяется феномен родового синкретизма в литературе, отражающий многомерность художественного творчества, выявляются особенности функционирования родового синкретизма в литературном творчестве. Рассматривается в синхроническом аспекте явление родовой и жанровой син­кретизации в русской литературе первой трети ХХ в., выявляются причины актуализации данного феномена.

В параграфе 1.1 «Синкретизм: отражение многомерности категории жанра художественной литературы» дается определение жанра как ведущей категории художественного творчества в том понимании, в каком данный термин используется в диссертации, обозначается проблема жанрового синкретизма на видовом и родовом уровнях и выявляются основные средства, способствующие жанровым модификациям в литературе.

Обстоятельный обзор трудов по жанрологии показывает, что на современном этапе обозначены лишь предпосылки для создания теории синкретизации жанров. Категория жанра динамична, различные жанровые трансформации и модификации в литературе закономерны. Литературные жанры изначально вторичны, т. е. синкретичны по своему происхождению, а значит, проблема синкретизации – одна из основополагающих для литературоведения. Жанр является материальной формой многомерности художественной литературы, а явление синкретизации на родовом или видовом уровне отражает органическую множественность разноуровневых сращений и трансформаций в плане содержания и формы художественного произведения. Основные векторы жанрового синтеза заданы триединством М.М. Бах­тина (проблематика – композиция – стиль).

Жанровый и родовой синкретизм определяется спецификой категории жанра: его можно понимать как сращение, трансформацию различных жанровых форм в одном произведении на родовом и видовом уровнях. Онтологическая природа данных трансформаций амбивалентна. В результате такого слияния образуется новая эстетическая реальность.


Основные механизмы и средства синкретизации в проблемно-тематической парадигме: тема (тематика), проблематика, пафос художественного текста, концепция человека в произведении. Основные композиционные скрепы: особенности развития сюжета, наличие или отсутствие внесюжетных элементов, композиционная структура образов и художественных деталей, способы характеристики персонажей, пространственно-временная организация текста, повествовательная перспектива произведения, формы авторского присутствия, особенности конфликта, средства создания образа. В этот ряд включаются также система мотивов (мотивная сетка), разноуровневые оппозиции и повторы, семантические поля, система концептов. На стилистическом уровне – это функционально-коммуникативные возможности всего арсенала изобразительно-выразительных средств, особенности ритмической и звуковой организации текста, тип и форма авторского высказывания. Средством синкретизации служит присутст­вие в тексте модифицированных первичных жанров, которые определяют перспективу читательского восприятия, особенности художест­венной коммуникации (ситуативность, целеполагание определяют образ читателя – слушателя – зрителя и авторскую интенциональность). Жанровый инвариант, или канонический жанр, тоже представляется важным средством синтезирования, т. к. помогает определить границы новаторства и традиции в конкретном литературном произведении, особенности жанрового мышления автора. Интерпретация литературного произведения во многом обусловлена его жанровой идентификацией, при этом художественный текст отражает явление жанровой полисемии, а значит, его жанр может быть определен в различных понятийных координатах.

Параграф 1.2 «Родовой синкретизм – проявление синкретичности авторского сознания» рассматривает особенности синкретизации на родовом уровне, уточняет понятие литературного рода, обозначает границы восприятия художественного произведения в данной парадигме. В нем дается определение родового синкретизма как эстетического феномена в том значении, в котором этот термин используется в диссертации.


Явление родового синкретизма обусловлено синтезом различных родовых признаков. «Каналами» межродовых сращений являются тип повествования, характер отношений между субъектом и объектом высказывания, речевая доминанта, способы пространственно-временной организации текста, формы авторского присутствия в тексте, образ человека и модель мира в произведении, антропологическая доминанта, особенности авторского мышления.

Родовой синкретизморганическое единство художественных средств и образных элементов эпоса, лирики и драмы в рамках одного произведения. Родовой синкретизм связан со стремлением показать в художественном тексте мир и человека в их слитности и целост­ности, воплотить абсолютные эстетические ценности. Присутствие данного явления в творчестве поэтов и писателей свидетельствует о связи с народнопоэтической и мифологической традицией, с традицией средневековой литературы. Явление родового синкретизма в литературе актуализируется в связи с глобальными изменениями жизни общества на всех уровнях. Оно знаменует поиски «утраченного первобытного идеала», восстанавливая из духовного хаоса обновленную модель мироздания: детство человечества связано с синкретичным искусством.

Родовой синкретизм дуалистической или тринитарной формы предполагает прежде всего целостное, объемное изображение действительности, запечатлевает мир как единую систему взаимосвязанных элементов. Коммуникативная цель синкретичных родовых номинаций заключается в том, чтобы читатель или слушатель ощутил себя сотворцом действительности, активным участником жизненного процесса, осознал свое место в мире.

Художник движется от бытописания к постижению сущности явлений. В связи с этим в художественной ткани должны реализовываться мотивы, отражающие подобные сдвиги. Так образуются семантические оппозиции: земное – небесное, жизнь – смерть, любовь – ненависть, добро – зло, свет – тьма, низ – верх и др. Жизнеутверждающий пафос становится ведущим, реализуется антропологический принцип «я во всем и все во мне». Герои-миссионеры уподобляются мифологическим персонажам, психологизм и конкретность в по­строении образов уступают место художественной условности. В произведении выстраивается модель мира, матрица с четкой системой координат (низ – верх, реальное – ирреальное, сознательное – бессо­знательное), что характерно для мифологического сознания, синкретичного по своей сути. При этом упраздняются четкие пространственно-временные границы, т. к. процесс жизни ощущается как сопричаст­ность не только определенному историческому моменту, но и мировому бытию в целом. Повествовательная перспектива отличается подвижностью, динамической и разнохарактерной сменой изобразительных планов, что позволяет уловить жизнь во всем ее многообразии. Образ автора или лирического героя преодолевает ролевую одноплановость – становится полифункциональным. Эмоционально-чувственное восприятие окружающего, желание уловить причинно-следственные связи бытия и представить мир в аудиальных, визуальных, кинестетических образах (для разыгрывания или переигрывания действительности) одновременно определяют «внутренний нерв» художественного текста, динамизм, напряженность. Произведение, таким образом, должно представлять некую «формулу мира», «экстракт бытия», что актуализируется в художественной картине мира, в том числе проявляясь в смешении лексики разных стилистических пластов: от грубо-просторечной, площадной до возвышенно-поэтической. Авторские неологизмы являются знаком перевоссоздания и обновления действительности в сознании художника и отражают напряженный драматизм, которым пронизан мир. Высокая степень обобщенности и условности предполагает определенный набор художественных средств и приемов, среди них ведущими являются метафорические фигуры, метонимия, символика, градационные ряды, гипербола, гротеск, звуковой символизм (синестезия) и др.


Античная драма, средневековые мистерии, народный театр реализуют принцип родового синкретизма тринитарной формы, являются эстетическим «жанровым идеалом», ориентиром для авторских новаций и экспериментов в области жанра для ряда художников ХХ в. В то же время установка на всеохватывающее воссоздание дейст­вительности предполагает синкретизм мышления, который в полной мере характерен для фольклорной и мифологической традиций, что актуализирует обращение к жанровым структурам, характерным для народной поэзии.

В параграфе 1.3 «Причины актуализации жанрового синкретизма в русской литературе начала ХХ века» определяются факторы, обу­словившие наиболее яркие проявления родового синкретизма в литературе первой трети ХХ в., и типологические особенности репрезентации данного явления в лирике, эпосе и драме.

Начатое в эпоху романтизма разрушение жанровой иерархии на рубеже XIX–XX вв. активизируется, что обусловлено переломным характером эпохи. Драматизм социально-политической и духовной жизни России отразился в эстетико-культурной ситуации рубежа веков. Антипозитивистское сомнение в идее прогресса определяет новое понимание закономерностей бытия, идеологическим основанием которого становятся идеи космизма, всеединства и синтетического метазнания. Поиски новой модели мира и эстетического идеала, стремление преодолеть экзистенциальный кризис, желание более полно охватить быстро меняющуюся действительность привели к возникновению новых жанрово-стилевых тенденций в литературном творчестве эпохи.

Процесс стирания жанровых границ, модификация универсальных жанров на основе внутриродового и межродового синкретизма в первой трети ХХ в. проходят и в прозе, и в поэзии, и в драматургии.

Тенденция к циклизации, диалогизация повествования, установка на внутреннюю драматургичность, полифункциональность авторского присутствия в тексте, многомерная повествовательная перспектива, эстетическое двоемирие, ориентация на условность при высокой степени обобщения реальных событий – все это расширяет рамки базовых жанровых инвариантов. Миф внедряется во все литературные жанры. В начале века наблюдается такое явление, как прозаизация поэзии и поэтизация прозы. Поиски в области драматургии вбирают в себя опыт античной трагедии, средневековой мистерии, народного театра, актуализированный символизмом.


Родовой синкретизм в творчестве В.В. Маяковского порожден общими тенденциями развития русской литературы и искусства первой трети ХХ в.

Во второй главе «Родовой синкретизм в творчестве В.В. Маяков­ского: лирика и лиро-эпос» устанавливаются жанровые номинации произведений на основе многомерного филологического анализа текста, исследуется специфика родового синкретизма в лирике и лиро-эпосе В.В. Маяковского.

В параграфе 2.1 «“Скрытая внутренняя полемика”: жанрообразующая перспектива дооктябрьской лирики В.В. Маяковского» выявляются межродовые жанровые контаминации на основе генетических жанровых признаков.

М.М. Бахтин, рассматривая проблему «чужого слова» в художест­венном тексте, выделяет такой тип «двуголосого слова», как «скрытая внутренняя полемика», при которой собственно чужое слово остается вне авторского высказывания, но при этом речь автора учитывает его и с ним соотносится. Так, на наш взгляд, проявляется драматургическая составляющая лирического текста, актуализирующая субъект-субъектные отношения. Средствами синкретизации, синтезирующими лирику, эпос и драму в рамках одного произведения, являются заглавие, определяющее игровую модальность высказывания; элементы провокации, эпатажа, установки на проповедь как элемент религиозного ритуала; прямые обращения к читателю; риторические обращения, повелительная интонация, использование системы видо­временных глагольных форм с целью создания «скрытой внутренней полемики». Примерами такой жанровой модификации являются стихотворения В.В. Маяковского «А вы могли бы?» (1913), «Вывескам» (1913), «Нате!» (1913), «Ничего не понимают» (1913), «Кофта фата» (1914), «Послушайте!» (1914), «А все-таки» (1914), «Я и Наполеон» (1915), «Вам!» (1915), «Эй!» (1916), «Ко всему» (1916), «Лиличка! Вместо письма» (1916), «Великолепные нелепости» (1915) и др. Сюда же относятся «Гимны», написанные в 1915 г.

Анализ стихотворения «А вы могли бы?» выявляет в нем черты античного жанра диатрибы, который станет основой лирических поэм В. Маяковского наряду с солилоквиумом и симпосионом и определит родовой синкретизм произведений поэта, выстроенных по принципу мистерии или мениппеи. Прием анакризы является ведущим в ранних стихотворениях поэта, что позволяет рассматривать их в драматургическом ключе. Лирический герой В.В. Маяковского выносит свою правду на суд публики, для него важна ответная реакция, порождающая диалогичность. В этом он противостоит толпе, претендующей на обладание готовой истиной и в этом монологичной по своей сути. Так создается и разыгрывается монодрама – лирическая мистерия с элементами фарса и провокации. Многомерный анализ данного произведения демонстрирует методику выявления жанрового своеобразия художественного произведения.

Параграф 2.2. «Соотношение родовых признаков в послеоктябрь­ской лирике В.В. Маяковского» определяет изменение родовой доминанты, что знаменует смену авторских установок. Так, в лирике позд­него периода наиболее объемно представлен родовой синкретизм, основанный на эпической и драматической доминантах. Этой же особенностью обладают некоторые ранние произведения поэта («Скрипка и немножко нервно» (1914), «Мама и убитый немцами вечер» (1914), «Вот так я сделался собакой» (1915), «Чудовищные похороны» (1916), «Дешевая распродажа» (1916), «Последняя петербургская сказка» (1916), «России» (1916)). Названия стихотворений заявляют о преобладании эпико-драматического начала: рассказ, сказка, история, случай, поэтохроника. Стихотворную форму В.Маяковский дополняет «вставными жанрами» – «рецепт», «резолюция», «предложение». Номинации «обывателиада», «бюрократиада» подчеркивают эпиче­ский размах изображаемого, в них ярко выражены описательные элементы. Композиция содержит элементы повествовательности, процессуальности. Кроме того, эти стихотворения обладают чертами драматических жанров: их могут открывать список действующих лиц, ремарочные замечания наподобие паратекста в драматическом произведении или элементы диалога с обменом репликами. Некоторые стихотворения представляют собой сценки в стихах, практически все включают драматургические (постановочные) «эпизоды» и построены по монтажному принципу, о чем свидетельствует частая смена повествовательной перспективы: «Революция. Поэтохроника» (1917), «Хорошее отношение к лошадям» (1918), «Ода революции» (1918), «Мы идем» (1919), «История про бублики и про бабу, не признающую республики» (1920), «Необычайное приключение, бывшее с Владимиром Маяковским летом на даче…» (1920), «Рассказ про то, как кума о Врангеле толковала без всякого ума» (1920), «Сказка о дезертире, устроившемся недурненько, и о том, какая участь постигла его самого и семью шкурника» (1920–1923) с рисунками В. Маяковского, «Последняя страничка гражданской войны» (1920–1921), «Два не совсем обычных случая» (1921), «Прозаседавшиеся» (1922), «Бюрократиада» (1922), «О поэтах» (1923), «Пролетарий, в зародыше задуши войну!» (1924), «Протекция. Обывателиада в 3-х частях» (1926), «О том, как некоторые втирают очки товарищам, имеющим циковские значки» (1926), «Стабилизация быта» (1927) и др. Сюда же можно отнести городские зарисовки поэта: «Москва – Кенигсберг» (1923), «Киев» (1924), «Владикавказ – Тифлис» (1924); стихотворения из циклов «Америка» и «Париж». Стихотворения «Поэт рабочий» (1918), «Юбилейное» (1924), «Разговор с фининспектором о поэзии» (1926), «Что ни страница, – то слон, то львица» (1926), «Птичка божия» (1929), «Кем быть?» (1929) тяготеют к античному «сократическому диалогу».


Таким образом, послеоктябрьская поэзия В.В. Маяковского во­площает родовой синкретизм тринитарной формы с преобладанием эпической и драматической составляющих, что вызвано стремлением осмыслить произошедшие социально-политические изменения и дать им объективную оценку, запечатлеть процесс грандиозных преобразований в жизни общества. Это предопределило изменение жанровых установок. Например, хрестоматийное произведение В.В. Маяковского «Хорошее отношение к лошадям» (1918) органично синтезирует признаки различных жанрово-родовых номинаций: притчи (нравоучительный рассказ), лирической исповеди, миракля. В результате взаимодействия жанровых признаков возникает синкретичный жанр лирической драмы-притчи или лирического миракля. Стихо­творение тринитарно по своей родовой природе, т. к. объединяет черты эпоса, лирики и драмы.

Многомерный анализ стихотворения «Хорошее отношение к лошадям» позволяет выявить основные способы родовой синкретизации в послеоктябрьском творчестве поэта. Текст представляет собой «киносценарий к художественному фильму» и может расцениваться как пьеса для драматического представления. Описание городского пейзажа в начале произведения сродни авторской ремарке, оно передает общее настроение уныния, ощущение надвигающейся катастрофы. Супрематический пейзаж дополняет фраза: «Ветром опита, // льдом обута, //улица скользила». Метафорическая картина отражает шаткость, нестабильность окружающего мира. Выделяются действующие лица: толпа зевак, герой, лошадь. Одним из средств характеристики «персонажей» является их речь (реплики толпы и монолог героя). Мы наблюдаем быструю смену повествовательных планов, что создает в тексте кинематографический эффект. Драматургичной является сцена разговора с лошадью, напоминающая библейское чудо воскрешения Лазаря. Афористичность достигается за счет синтаксического хиазма, лексического повтора и анафоры. Рассмотрение произведения в драматургическом ключе позволяет отнести его к жанру миракля. Анализ текста в эпической парадигме фиксирует жанровые признаки рассказа, повествующего о бытовом происшествии на улице Москвы – «упала лошадь». Композиция обнаруживает все элементы, характерные для эпического текста. Рассказчик выступает в роли заступника и духовного учителя. Он представляет «хорошее отношение к лошадям», основанное на сострадании и любви, и этим напоминает сказочного героя, который в одиночку побеждает мировое зло. Пространственно-временные отношения отражают противопо­ставление реального и условного, вечного и вещного, небесного и земного, фарсовое сменяется идиллическим. В произведении сочетаются различные жанровые элементы: описание городского пейзажа, определяющего развитие сюжета, собирательный портрет толпы, описание внутреннего состояния рассказчика и животного, монолог как рассуждение о ценности каждого живого существа в этом мире, размышление о смысле жизни. Гротеск, созданный посредством метафоры, переходящей в метонимию, создает эффект оглушающего и уничтожающего смеха: «…и сразу // за зевакой зевака, // штаны пришедшие Кузнецким клешить, // сгрудились, // смех зазвенел и зазвякал: // – Лошадь упала! // – Упала лошадь! – // Смеялся Кузнецкий». Перед нами не люди, а пародия на человеческое общество. Равнодушие и внутренняя пустота толпы реализуются через лексический повтор разговорного слова «зевака». У них нет имен – они выполняют функцию живой массовки, он не называет их ни разу «людьми», смысл их жизни – осмеять слабого, распять святое. Глагол «сгрудились» подчеркивает животное начало в них и потребность удовлетворить низшие инстинкты. Смех толпы лишь пронзительно и однообразно «звенит и звякает» риторическим хиазмом «Лошадь упала! / – Упала лошадь!».


На стилистическом уровне эпическое начало выражается через обилие оценочных глаголов, употребление синтаксических конструкций с однородными сказуемыми, наличие сложных бессоюзных предложений с простым глагольным сказуемым. Четкое разделение персонажей на отрицательных и положительных, описание «хорошего» поступка, оптимистическая развязка, четко выведенная мораль придают повествованию дидактичность. Таким образом, рассмотрение произведения с точки зрения его эпической принадлежности обнаруживает в нем черты притчи, нравоучительного рассказа.

В стихотворении «Хорошее отношение к лошадям» ярко выражено и лирическое начало, что проявляется в смене авторской репрезентации (образ рассказчика обнаруживает черты лирического героя). Экспрессивность содержания лирического высказывания проявляется на стилистическом уровне, прежде всего в стихотворной организации текста, богатстве изобразительно-выразительных средств и смыслообразующей звукописи. Звуковая организация отсылает к первичному жанру фидеистического общения – «просьбе-пожеланию» или заклинанию. Произведения Маяковского близки к подобным текстам, т. к. обладают всеми признаками фидеистических жанров: высокая формально-смысловая организованность, «выстроенность», искусность. Этому способствуют звуковые повторы разных видов (звукоподражательные, основанные на аллитерации), синтаксический параллелизм. Глубокий психологизм, надрывная интонация, экспрессивность, глубина и сила лирического переживания, внутренний драматизм, которыми проникнуто стихотворение, позволяют увидеть в нем черты жанра лирической исповеди.

В параграфе 2.3. «Родовой синкретизм как способ познания дейст­вительности и основа мифотворчества лиро-эпических произведений В.В. Мая­ковского» рассматриваются особенности синкретизации в лиро-эпосе В. Маяковского и устанавливаются способы их репрезентации в тексте.

Поэмы В.В. Маяковского «Облако в штанах» (1914–1915), «Флейта-позвоночник» (1915), «Война и мир» (1915–1916), «Человек» (1916–1917), «Люблю» (1922) определяются как «лирические поэмы» в исследованиях В.О. Перцова, А.И. Метченко, Н.И. Харджиева, В.Н. Тренина, Б.П. Гончарова, Р.С. Спивак, А.А. Михайлова, В.Н. Альфонсова, А.С. Субботина, В.М. Хаимовой и др. На наш взгляд, преобладание лирического начала высвечивает и эпико-драматические компоненты текста.

Особенности синкретизации на родовом уровне рассматриваются в ходе многомерного анализа поэм «Человек», являющейся переломной в ранней поэзии В.В. Маяковского, и «Про это», открывающей послеоктябрьский период его творчества. Повествовательная перспектива, мотивная структура, элементы пародирования, хронотоп, звуковой символизм (синестезия), разветвленные семантические оппозиции, полифункциональность лирического героя, совмещающего позиции оратора и актера, открытые метафоры – все это расширяет границы «видимого» текста и таким образом синтезирует элементы лирики, эпоса и драмы, что позволяет определить произведение как лирическую мистерию-монодраму. Глава «Рождество Маяков­ского» – праздничная мистерия, освещающая появление человекобога. Эпилог и последние главы вносят коррективы в жанровое определение. Если мистерия выстраивает новое пространство, новую реальность, утверждает новую религию, то у Маяковского торжественный пафос пролога и первых частей, решенных в форме утопии, оборачивается трагическим фарсом, разрушающим идею человекобога. Резкая смена картин, изменение ракурса описания создают кинемато­графический эффект смены планов. Мистерия сопрягается с сатирой, утопические мечты о земном рае оборачиваются антиутопией, время стирается, доминирует мотив смерти, жизнеутверждающий пафос сменяется трагическим. Пространство мира сужается до кинжала в руках у поэта, герой воспринимается то как персонаж монопьесы, то как лирический субъект. Гротеск и фантастика отражают трансформации реальности. Таким образом, герой находится в пограничной ситуации, публицистичность соседствует с возвышенной поэтикой. Все это передает тринитарную жанровую природу произведения, которое может быть интерпретировано как лирический трагифарс. Поэмы В.В. Маяковского генетически связаны с жанром менипповой сатиры, сюжетообразующими элементами которой являются испытание философской идеи, сочетание фантастики, символики и мистико-религиозного элемента с натурализмом, исключительная свобода вымысла, ярко выраженная публицистичность.


Поэмы «150 000 000» (1919–1920), «IV Интернационал» (1922), «Пятый Интернационал» (1922), «Владимир Ильич Ленин» (1924), «Летающий пролетарий» (1925), «Хорошо!» (1927) демонстрируют явление родового синкретизма тринитарной формы, но с преобладанием эпической доминанты. В связи с этим исследователи обозначают их как «лирический эпос». Очевидна связь этих произведений с агиографической литературой Средневековья, что также укладывается в рамки мифопоэтической концепции творчества В.В. Маяков­ского. Ориентация на «созидательные» жанры древнерусской литературы вызвана социально-политической ситуацией. Время требовало проповеди в общероссийском масштабе с установкой на программу позитивного жизнетворчества. Послереволюционные поэмы В.В. Маяковского генетически связаны с таким жанром, как «слово», т. к. им присущи риторичность, совмещение элементов «славы» и «плача», публицистичность, дидактичность, установка на устное воспроизведение и ориентация на массового слушателя. Поэмы представляют собой проповеди, целью которых является воспитание человека нового времени. В творчестве поэта религиозная благодать заменяется культом Революции, которую Маяковский воспринимал как путь к обновлению жизни, построению будущего нового мира.

Таким образом, эпическая доминанта в послеоктябрьских поэмах В.В. Маяковского является жанрообразующей и во многом обусловлена обращением автора к жанрам древнерусской литературы. Это позволяет рассматривать данные произведения в мифологической парадигме.



следующая страница >>