sotrud.ru   1 ... 92 93 94 95 96


1 8 6
Июлай Масалин
Полнолуние вызывало у них прилив эмоций. Вдруг вдалеке я приме
тила ярко светящуюся неиссякаемой синевой самку светляка – Царицу ночи.
Её немигающий свет тлел ярким угольком, привлекая самцов. «Вот почему
ночные бабочки безудержно тянутся к свету и опаляют в огне крылья, видя
перед собой не огонь, а прелестное и сводящее их с ума сине зелёное мер
цание!» – подумала я. И с этого момента во мне проснулось неукротимое
желание, жаждущее удовлетворения. Меня сильно взволновал и манил
воображаемый мною зов незнакомого самца бабочки траурницы. Я поду
мала о том, жизнь удивительна тем, что обязательно наступит время, когда
почувствуешь, что где то на земле тебя ждёт желанный и привлекатель
ный партнёр для совместного с ним продолжения рода бабочек траурниц.
Прошла та ночь в лихорадочной тревоге, и настал новый солнечный
день. Меня разбудила юная заря, играя на невидимом таинственном мно
гострунном инструменте. Из кустов подала свой флейтовый голос иволга.
В жидком синеватом тумане беспрестанно гудели пчёлы. Раздалась соло
вьиная трель. Отдельные радостные и мелодичные свисты сливались со
звучными и восторженными возгласами, мгновенно растворяясь в лесном
многоголосье. В свежей утренней прохладе дрожали яблони и вишни, на
ряжённые в лёгкий белый цвет. Повсюду вокруг меня суетились и гомони
ли разные насекомые, отогревшиеся после ночной прохлады. Я радова
лась жизни вместе с ними, понимая, что навсегда исчез бесконтрольный
страх, сковавший меня вчера. Я вдруг подумала о том, что хотя жизнь
полна опасности, любая бабочка не любит оставаться в тени, потому что
она окрашена более ярко, чем кто либо. Я была уверена в том, что самое
удивительное в этой пылающей страстями многоцветной жизни – это её
безостановочное движение, и что в ней я являюсь самым умным и краси

вым существом. По самому краю моих крылышек проходит жёлтая кайма,

а между коричневым и розовым цветами, будто драгоценные украшения –
красуются голубые и бирюзовые пятна в чёрной оправе. Я даже не испуга
лась тогда, когда перед моими глазами муравьи тащили огромную для их
размеров гусеницу, не подававшую признаков жизни.
В тот день я долго и безуспешно кружила над зелёными лугами в по
исках желанного партнёра. Мне попадались бабочки других видов, от ко
торых не исходил запах, знакомый мне ещё с тех пор, как я вылупилась из
яйца, превращаясь в куколку.
После заката солнца я устроилась на ночлег в дупле старого дерева. И
только ранним утром следующего дня мои долгие старания увенчались
успехом. Наконец то в воздухе я встретилась с бабочкой траурницей, сам
цом, пропитанным запахами нездешних цветов. Без помощи ветра он не
мог залететь так далеко. От радости мы кружили и кувыркались на лету,
по очереди заслоняли крыльями солнечный свет и демонстрировали раз
ноцветную палитру своих крыльев, меняющуюся в зависимости от интен
сивности света, падающего на нас каждый раз под различным углом.
Дрожа в предвкушении того самого важного события, которое может
случиться в жизни любой бабочки только раз незадолго перед смертью, в
тот миг мы безбоязненно летели всё выше и выше, без страха перед высо
той. А когда мы были близки к идеальному завершению чудесного дня,
нагрянула беда – неожиданно я оказалась в объятиях разбушевавшегося
вихря.
Окончание  в  следующем  номере.



1 8 7
Сатира и юмор
Андрей  ЛОПАТИН
Âðåäíàÿ ïðèâû÷êà
 Рассказ
Недавно я задумался: а когда же появилась эта привычка? Долго в
памяти отматывал жизненную ленту назад, но так и не припомнил себя
без сигареты в зубах. Постепенно добрался до очень далёких времён, уви
дел себя идущим в школу, в начальный класс: за спиной ранец, а в ранце

пачка сигарет – мой школьный завтрак и обед. И тут, наконец, понял, кто

был первый и главный виновник – конечно, школа! Она, негодница! Кого
то она научила хорошо считать, кого то грамотно писать, а меня – заядло
курить. Потому и вспоминаются мне из тех времён не уроки, а перемены,
да ещё школьный туалет курилка. Там была главная жизнь и учёба.
В пятом классе я уже был на голову ниже своих сверстников, но это не
мешало расти моему авторитету в их глазах. Некоторые даже завидовали
тайно, ведь я выкуривал по две пачки в день, мог зараз и в затяжку ску
рить кубинскую сигару на спор! Это было круто.
Однажды, после уроков, в свой кабинет меня вызвал директор. Юрий
Иванович набросился чуть ли не с кулаками.
– Бычков, до каких пор на тебя будут жаловаться учителя? К твоей
парте они даже подойти не могут – так от неё несёт табаком! Подумай, ведь
скоро ты перейдёшь в шестой класс – и на тебя, такого, не посмотрит ни
одна девчонка!
– Посмотрят, Юрий Иванович, – спокойно отвечал я, – от них пахнет
ещё хуже: табаком с ментолом!
Он долго расхаживал по ковру, видимо, подыскивая гневные слова,
но вместо этого подошёл к окну и, словно самому себе, сказал:
– Ох, уж этот ментол… Сколько лет я пытаюсь её убедить…
– Жена? – рискнул угадать я.
– Да, жена… и курит всё с ментолом! – вздохнул он. – Меня от этого
запаха иной раз тошнить начинает!
– Согласен с вами: табак только портят, – поддакнул я.
 – Тоже пробовал? – спросил он.
 – Пробовал… стошнило. Разве это курево!..
– А сейчас какие смолишь? – поинтересовался он.
Ответ у меня был готов: с самого начала я заметил на его столе откры
тую пачку «Столичных».
– Раньше «Столичные» употреблял, теперь на ленинградские пере
шёл.
– Отчего это тебе, Бычков, «Столичные» не понравились? – уже с не
поддельным интересом спросил директор.
– Изжога от них! А по утрам в горле сушит.
– Считаешь, ленинградские лучше?



<< предыдущая страница   следующая страница >>