sotrud.ru 1

Кариатида


Мне семнадцатый год и я по уши влюблён в девчонку, живущую в красивом доме, и её балкон поддерживают две кариатиды. Часами простаивал на противоположной стороне улицы, чтоб увидеть её мелькнувший силуэт в окошке. И моё сердце гулко билось, когда изредка она подходила к окошку, удостовериться стою ли я напротив. Правда делала она это так, ни разу на меня, не посмотрев, как будто любуясь уличным пейзажем. И даже то, что она не смотрела на меня, но подходила к окну, наполняло смыслом мою жизнь. Я понимал, что между нами огромная социальная пропасть.

Я сын матери одиночки, которая работала уборщицей на нескольких работах и она моя «кариатида», - так я про себя, её называл - была дочерью крупного финансиста.

В школу её всегда возили на папиной машине с личным шофёром. Мы оба учились в элитной школе, она по праву, а мне повезло, потому что моя мама работала в этой школе уборщицей. И как я понимаю, моё пролетарское происхождение было неким шармом для руководства школы говорящее, что здесь полная демократия. Она училась в параллельном одиннадцатом классе.

Впервые обратив на неё своё внимание еще в восьмом классе на праздничном концерте, где она так замечательно играла на скрипке. С того дня я в неё влюбился.

Понимал, что между нами пропасть, я даже боялся к ней подойти. Одетая всегда стильно и дорого в нашей школе это не возбранялось. И я одетый в одежду из секенд хенда на фоне ребят, которые её окружали, выглядел серой мышкой. Свою бедность компенсировал тем, что учился на отлично с первого класса, участвуя всевозможных городских и Российских олимпиадах. Для некоторых я был только экзотикой, а для других никем.

Нет, со мной здоровались, иногда обсуждали мои победы на олимпиадах, но это всегда было отстранёно. Я всегда был для них сыном школьной уборщицы. Сказать, что меня это не задевало, было бы неправдой, но и не комплексовал от этого.

С детства привык к своему одиночеству и находил в нём свои преимущества. Меня никто не предавал, и было достаточно времени на мои интересы.


Сейчас смотря на мою такую красивую «кариатиду» понимал, какая между нами пропасть. Возле неё всегда крутились ребята и девчонки таких же состоятельных родителей, как и она. Ни разу не сделал попытки приблизиться к ней или заговорить. Не хотелось давать повода насмехаться надо мной, тем более как-то раз, я слышал, как длинноногая брюнетка из моего класса Ольга, дочь известного бизнесмена, презрительно буркнула мне в след.

-Как он меня раздражает своим видом наш умненький Джордано Бруно, (так меня называли в школе за убеждения, когда я спорил, и отстаивал свою правоту с учителями) не понимаю нашу директрису, чего его держат в нашей школе.

Один из когорты окружения «кариатиды», гогоча, громко сказал.

-Быдло оно и есть быдло. Что ты хочешь, сын школьной уборщицы, за это его и держат в нашей школе.

Усмехнулся про себя. Меня ни сколько не задевали их слова, жизнь всё расставит на свои места. Только так хотелось, чтоб эта неприступная красавица встала бы на мою защиту. Спасибо и на то, что она их не поддерживала - просто молчала.

Перед новым годом в нашей школе объявили конкурс, на лучшую художественную работу сказав, что лучшие работы будут выставлены в Университете на кафедре международных отношений.

Желающих поучаствовать оказалось, как никогда много. Я не занимался живописью, но когда я уходил в работу связанную с мыслительным процессом часто становился у самодельного станка и лепил.

Рядом была художественная школа, где моя мама подрабатывала, и я ей помогал передвигать тяжёлые столы.

Учитель лепки, увидев мой неподдельный интерес, предложил попробовать. И первая же моя работа ему понравилась настолько, что он предложил моей маме отдать меня учиться в художественную школу. Мама отказалась из-за отсутствия денег, (школа была платной), и тогда Василий Степанович педагог по лепке предложил мне приходить вечерами помогать замешивать глину и убираться, а он будет учить меня бесплатно.


Пять лет учёбы, принесли заметные успехи. Василий Степанович настоятельно рекомендовал поступать в художественную Академию. Но меня больше интересовала наука.

А сейчас решил тоже поучаствовать в конкурсе. Вылепил метровую статую моей «кариатиды». За основу взял художественную работу Пикассо «Девочка на шаре».

Я не делал копию, но взял идею за основу. Копил деньги на ноутбук, летом подрабатывая на разных работах. Залез в свою заначку и купил отполированный шар из змеевика с размером футбольный шар. Мою любовь звали Наташа, и я её лепил по памяти. На одной ноге на носочке она балансировала на шаре, разведя руки в сторону одну чуть приподняв над головой. Её длинные пальцы в изящном движении делали её такой нежной, развевающееся платьице передавала её движение в повороте. Она, будто неожиданно повернула свою голову, смотря прямо в мою душу. Уголки губ чуть приподняты, иронично улыбались.

Мама, увидев готовую работу, ахнула.

-Ой, как здорово Серёжка, она как живая, какой ты у меня умница.

Купленной в магазине алкидной аэрозолю, задул статуэтку под тёмный цвет бронзы. Установил штырь, проходящий через её ногу в просверленное отверстие шара.

Мне самому статуэтка понравилась, её было не отличить от бронзового литья.

Обратился к завучу школы, чтоб она разрешила использовать машину привезти свою работу. Не зря наша школа была элитной. У школы была своя машина пусть и не новая, но зато фургон мерседес. Завуч удивилась, но отдала распоряжение.

Сегодня была выставка - конкурс в нашем актовом зале. Шофёр помог мне погрузить и разгрузить.

На импровизированный постамент - подставку под цветы обтянутую вишнёвым бархатом я и водрузил свою работу.

Подставку поставили в самом дальний угол, но мне показалось, что от этого статуэтка только выиграла. Рассеянный свет не бликовал и каждая чёрточка, изгиб были видны отчётливо. Внизу поставил отпечатанную табличку с надписью.


«Нежность».

Было очень много работ, акварели и масло, рисунки и подделки, вышивка и даже мозаика. Директриса сделала целое шоу, из этого мероприятия пригласив родителей и огромное количество важных персон. Было разрезание ленточки. А я искал глазами свою «кариатиду», когда ко мне подошла завуч.

-Серёжа, звонили из больницы, твоя мама в реанимации.

Неожиданно всё померкло, мне стало так плохо.

-Серёжа, сейчас тебя отвезёт наш шофёр, тебе что плохо.


На похоронах народу было мало. В моей жизни мама занимала огромное место. С трудной, покорёженной судьбой, она ни разу не показала, что ей плохо и тяжело. Улыбчивая, неунывающая беззаветно любящая меня.

Я остался один, совсем один.

Через десять дней пришёл в школу. Моё отсутствие никто не заметил, как впрочем, и мой приход. Хотя мне показалось, что меня как-то сторонятся и какая-то настороженность. Классный руководитель учитель химии сказал, что б на большой перемене с ним зашёл к директору школы.

Директор школы, выйдя из-за стола, высказала, соболезнование, как обычно дежурные слова – держись, крепись мы рядом с тобой. А рядом со мной была пустота.

-Серёжа, мы тут посовещались и приняли решение о материальной помощи до конца учебного года. Не спорь, да, у нас необычная школа и отпечаток необычности не мог тебя не коснуться. Только не думай, что мы твои учителя той же породы, что и твои одноклассники.

-Твоя мама была уборщицей, но это не делало её человеком второго сорта.

Неожиданно положила мне руки на плечи.

-Ты очень талантливый и большая умница, и мы все - ты это знай, всегда следили за тобой, за твоими успехами, радуясь твоим победам. И если были сдержаны так это только потому, что б тебе не навредить. Зная, кто рядом с тобой учится.

-И знай, в мире много хороших людей только, как правило, они все скромны. Понимаю, что у тебя сейчас большое горе и всё же хочу тебе сказать, что твоя скульптура произвела фурор. Ты занял первое место.


-У нас был гость из Академии художеств, очень хочет с тобой познакомиться и предложить обучение в Академии.

-И ещё, папа Натальи Ерофеевой, которую ты изобразил в этой скульптуре, хочет переговорить с тобой, он оставил тебе визитку. Надумаешь, позвони.

-Серёжа, если у тебя будут какие-то затруднения, не стесняйся я всегда тебя приму и помогу.

Урок уже начался, и я зашёл в туалет. Все эти дни я был как взведённая, но не спущенная пружина, стараясь на людях держать себя в руках. Меньше всего я ожидал такого разговора от директора нашей школы. Холённая, даже надменная, оказалась совсем другой и её человечность, чуткость меня обезоружило, и это так поразило, что меня, как прорвало, я никогда так не рыдал.

С трудом досидел в школе ни на кого, не обращая внимания.

Дома, крутя визитку отца Наташи, думал о своей победе, которая меня сейчас абсолютно не волновала. Я, конечно, откажусь от финансовой помощи и найду вечернюю работу, я должен быть независимым. Тем более, что я уже об этом думал.

Что касается Академии, кому нужны скульпторы в нашей стране.

Отцу Наташи я позвоню, ему нужна моя скульптура, понимаю, что он захочет её купить. Продавать я её не буду, а подарить подарю.

Работу я себе нашёл.

Директор школы была огорчена моим отказом, но под конец встречи, сказала, что я большая умница и она мной гордится.

Позвонил Наташиному отцу, страшно огорчился, что он пригласил меня не в дом, а в свой офис. Солидная охрана, богатый интерьер говорило о большом финансовом благополучии данного заведения.

Благообразный, полноватый отец Наташи производил добродушное впечатление. Но меня сразу же покоробило, что он не предложил мне присесть.

-Вас зовут Сергей - не здороваясь, беря быка за рога.

-Возьмите конверт, тут пять тысяч долларов за вашу работу. Как я понимаю, вы специально сделали эту скульптуру, зная, что Наташенька дочь финансиста.


Меня всего передёрнуло от его тона и грубого намёка.

-Вы очень любезны, только я свою душу не продаю, мне кажется, вы меня перепутали с собой.

Повернулся и вышел, хлопнув дверью. Онемевшая секретарша, с открытым ртом привстав, смотрела мне в след.


Вот и всё, моя «кариатида» так и останется для меня кариатидой каменной и недоступной. Мне предложили выставить свою работу в университете, но я отказался. Не хотел кривотолков. Мне было трудно совмещать работу и учёбу, и я так выматывался, что некогда было смотреть по сторонам. Хотя замечал странные взгляды, какие-то перешептывания, когда проходил мимо той или иной группы. В конце недели меня вызвала директор школы.

-Серёжа, здравствуй, проходи, садись. Вот по, какому поводу я тебя вызвала, отец Натальи Ерофеевой изъявил желание приобрести твою работу. Предлагает просто сумасшедшие деньги.

-Простите, у меня уже был с ним разговор, который мне был неприятен. Денег его не возьму и не хочу. А работу свою подарю Наташе.

-Простите, я пойду. Вы меня должны понять.

На большой перемене, набравшись храбрости, подошёл к группе ребят, где была моя «кариатида». Все, умолкнув, с насмешкой и вызовом смотрели на меня.

-Наташа, можно вас на минуту.

Покраснев, растерянно на меня посмотрев, она отошла вместе со мной к ближайшему окну.

-Наташа, простите меня, передайте вашему папе, что мне не нужны его деньги, а свою работу я дарю вам лично, вы вправе её забрать хоть сегодня.

-Прощайте.

Мыл посуду в ресторане, где я подрабатывал и вспоминал потрясающие глаза Наташи. Впервые я так близко стоял с моей «кариатидой», господи как она прекрасна. Она стояла напротив, и её лицо полыхало, бездонные чёрные, как омуты глаза растерянно и как-то виновато смотрели на меня. Как мне хотелось дотронуться до её шелковистых светло-русых волос.

Прощай моя любовь.

На выпускной я пришёл, чтоб получить аттестат, костюма у меня не было, и я чувствовал себя в чёрных брюках, и чёрной рубашке которые купил для этого дня, неуютно. Наши три выпускных класса объединили вместе, награждая в актовом зале.

Четверо выпускников получили золотые медали, в том числе и я. Как горько мне было оттого, что меня не видит моя мамуля, я отвезу свою медаль к ней на могилу. Она всё сделала, что б я её получил.

Девчонки выглядели в своих роскошных одеяниях по взрослому, скорее это был не выпускной вечер, а выход моделей на подиум.

После награждения все три класса будут отмечать вместе этот выпускной вечер в каком-то снятом ресторане. Будут выступать артисты. Я отказался, у меня таких денег не было, а праздновать на чужие деньги мне было стыдно. Издали увидел свою «кариатиду» по сравнению с другими Наташа выглядела даже скромно, и это меня удивило.

Наши взгляды встретились. В её глазах было смятение и что-то ещё, но я уже отвернулся, меня вызвали для награждения. Неловко чувствуя себя в этом наряде, вышел к столу. Директор школы, поздравила меня с золотой медалью, и мне показалось, что она мне столько тёплых и лестных слов сказала, как никому другому.

Шёл обратно, опустив голову под жидкие аплодисменты и то, это поздравляли меня учителя.

Когда нас всех поздравили, объявили, что у выхода стоят четыре автобуса которые отвезут в ресторан. Меня остановила директор школы, ещё раз, пригласив в ресторан. Поблагодарив, я отказался, и направился к выходу.

По коридору навстречу шла Наташа в коротеньком чёрном платье на высоких каблуках вместе со своим отцом. Повернувшись, стремительно пошёл к другому выходу.

Вот и началась моя самостоятельная жизнь. Подал документы в университет, разрывался перед дилеммой поступать на биофак, или физтех. Теоретическая физика это была моя страсть, и главное я мог быть один, ни с кем не конфликтуя. Но и биология с её невиданным развитием была мной так любима.


Прошло пять лет, пять лет борьбы за выживание. Но всё компенсировалось учёбой. Учился легко и радостно, это было такое наслаждение. Как ни странно и в университете я был один. Ко мне хорошо относились, но нехватка времени не позволяла мне тратить время на других. Я не отказался от физики и мне пошли на встречу. Учил сразу три языка английский немецкий и французский. А остальное время подрабатывал, на нищенскую стипендию разве проживешь.

На четвёртом курсе написал несколько теоретических работ в квантовой механике, моими работами заинтересовались, но в отечественных журналах я не смог опубликоваться. На свой страх и риск свои работы отправил в заграничные издания, как не удивительно, но их опубликовали в зарубежных журналах. Это была большая удача. Неизвестный студент и журнал Нейчур. На мою журнальную публикацию было много откликов.

Меня пригласили прочитать доклад на съезде физиков теоретиков в Страсбурге. Проблема была в том, что у меня не было денег на поездку, кроме того, у меня на счету должна была быть определённая сумма, иначе въезд в страну воспрещен. Хотя мне гарантировали проживание и дорогу, выделив грант, но получу я его только по приезду в Страсбург. К сожалению, в родных стенах Университета кроме раздражения, моя просьба о содействии привела только к обострению моих отношений с руководством. Моё прозвище Джордано Бруно преследовало меня и здесь.

Помощь ко мне пришла оттуда, откуда я меньше всего ожидал. Директор моей бывшей школы позвонила и попросила придти к ней. Чрезвычайно я был удивлён осведомлённости директрисы.

Шёл домой, как на крыльях в кармане моей куртки было две тысячи евро. Она даже не взяла с меня расписки. Мне помогли с визой и через две недели, я был в Страсбурге. Моё выступление было последним, и к моему огорчению кое-кто потянулся к выходу. Я вышел к кафедре рассказал о своих работах. В зале стояла гробовая тишина. Маститый английский учёный потребовал более детального обсуждения. Я писал на электронной доске формулы за формулой, ставя последнюю точку обернувшись к залу.


-Вот и всё господа.

Весь зал торчал у кафедры, кто-то проверял мои расчёты в своих блокнотах. Со всех сторон посыпались вопросы, мои ответы были исчерпывающе. И тут зал взорвался аплодисментами, меня поздравляли с моим открытием.

После моего доклада многие пожимали мне руки и просили мои координаты. Познакомился с двумя лауреатами Нобелевской премии, лишний ра, убеждаясь, чем выше ум, тем проще человек.

У меня были ещё два дня, один завтрашний отдых и приём в ресторане куда пригласили и меня, и последний день семинаров, на которых я хотел присутствовать. В шесть вечера был торжественный приём в ресторане.

Услышал много лестных оценок о моих работах, а когда узнали, что основная моя специализация связана с генетикой многие были крайне удивлены, пожелав мне таких же успехов и в биологии.

Я вышел в туалет и, выходя из него, столкнулся в лоб в лоб с отцом моей «кариатиды», он тоже меня признал. Оторопело, на меня посмотрев.

-Серёжа, это вы?

Хотел пройти мимо него.

-Серёжа, не спешите, сама судьба нас столкнула в столь необычном месте.

-Виктор Николаевич, по-моему, в прошлый раз я вас правильно понял.

Краснея.

Простите меня, пожалуйста, бес попутал, очень перед вами виноват. Я ведь не знал о ваших чувствах к моей дочери.

-Простите, о каких чувствах вы говорите.

-О вашем отношении к Наташе.

-Не перебивайте меня Серёжа.

-Моя дочка мне всё рассказала.

-Что всё?

Ещё больше краснея, тихо заговорил.

-Знаете, когда я передал деньги вашему директору школы, я был искренен, мне очень хотелось сделать приятное своей дочери.

-Когда вы ушли из моего кабинета, понял всю мерзость своего поведения. Издержки моей профессии, хотя меня это не оправдывает, а когда узнал, что у вас скоропостижно скончалась мама и вы живёте совсем один, мне стало так горько и стыдно перед вами и своей дочерью.


-Знаете я ведь тоже не сын академика.

-Мой папа был слесарем, а мама медсестрой в больнице. А я вас так унизил.

Он замолчал.

-Когда вы подарили свою работу Наташе, она весь вечер проплакала. Так с той поры не может простить меня.

Он вновь замолчал.

-До этого я думал, что моя дочь другая, ну знаете, избалованная, самовлюблённая. А после того инцидента открыл перед собой совсем другую дочь. Великодушную, умную, чуткую. Только я её потерял, былой сердечности между нами нет. Она не может простить меня, что я убил её любовь.

Я замер, мне стало так плохо. О чём он говорит, о какой любви.

-Серёжа, что с вами, вам плохо. Боже как вы побледнели.

Он, торопливо суетясь, усадил меня в кресло. К нам подошёл Нобелевский лауреат, который сердечно меня поздравил с моими работами там за кафедрой.

-Сердж, что с вами, вызвать врача.

Я пришёл в себя.

-Нет, нет спасибо, просто переутомился.

-Берегите себя молодой человек, для науки.

Виктор Николаевич удивленно на меня посмотрел.

-Вы знаете, кто с вами сейчас разговаривал это же….

-Да это Лауреат Нобелевской премии по физике.

-Он что вас знает?

-Ну, знает это сильно, но мы знакомы, я здесь на конференции учёных по физике.

-Серёжа, можно мне загладить перед вами свою вину.

-Ради бога, только не предлагайте денег.

Вымучено улыбнувшись.

-Я хотел вами предложить другое. Здесь моя жена с дочерью. Не хотели бы вы встретиться с нами. Ну, пожалуйста. Наташа для меня всё.

Невпопад буркнув.

-Она ведь так и не вышла замуж.

Краснея как рак - вы согласны.

Все эти годы занятый работой, учёбой у меня практически не было времени даже думать о другом. Но моя «кариатида» не выходила у меня из головы. В моей памяти она осталось той из выпускного вечера. В чёрном атласном коротеньком платьице без украшений и это выражение её глаз обращённые ко мне, которое я так долго не мог истолковать и только после слов Виктора Николаевича я понял, что и она любила меня, так умело, скрывая свои чувства.


-Я завтра здесь последний день, мой вылет в двадцать два тридцать по местному времени. В четыре у меня заканчивается семинар и я свободен.

Радостно потирая руки.

-Я вас встречу, где вас ждать и на всякий случай возьмите мою визитку там мои телефоны.


Виктор Николаевич стоял у машины.

-Простите, что задержался Виктор Николаевич.

Радостный он говорил и говорил, ведя машину, но я его не слушал. Думая о, нашей встречи с Наташей, не остыли ли её чувства.

Мы шли к столику, где сидела мать и дочь. Моя «кариатида» сидела в чёрном шёлковом платье с красиво уложенными волосами, на ней не было никаких украшений. Она сама была украшением.

Увидев нас, побледнела и медленно сомнамбулой встала из-за стола. Накрахмаленная салфетка взлетела чайкой и упала на пол. Её мама резко повернулась, увидев своего мужа, с удивлением смотря на меня, и тут она всё поняла. Удивление сменилось радостью и восторгом.

-Смотрите, кого я вам привёл.

-Прости меня дочка, если можешь.

Мы стояли напротив друг друга, неотрывно смотря в глаза, друг друга. Да она меня любит, и я отразился в её глазах пониманием моей любви.

Тихо произнес, – здравствуйте.

Мать протянула руку, здороваясь со мной.

-Вот вы какой.

-Какой?

Улыбаясь мне.

-Замечательный.

И радостно рассмеялась.

Наташа подошла ко мне, протягивая красивую ладошку.

-Здравствуй Серёжа.

Чуть помедлив, краснея, прошептала.

-Как долго я тебя ждала.

-Здравствуй моя «кариатида».

Родители удивлённо посмотрели на меня. Наташа, улыбаясь, произнесла.

-Это он меня так называет. Снизу на подставке его статуэтки название его работы «кариатида». И потом наш балкон дома поддерживают две кариатиды.


30 ноября 2009