sotrud.ru 1

Санкт-Петербургский государственный Университет

Факультет журналистики

Шахтинское дело.

Дело «Промпартии».

Начало репрессий и установление личной власти Сталина.


Выполнила: Калянова Ю.С.

I курс, 5 группа

Проверил: Соболев И.Г.

_______________________


Санкт-Петербург

2008

Оглавление


Санкт-Петербургский государственный Университет 1

Факультет журналистики 1

Шахтинское дело. 1

Дело «Промпартии». 1

Начало репрессий и установление личной власти Сталина. 1

Оглавление 2

Введение 3


Новые термины 4

«Спецеедство» 4

Вредительство 6

Суть шахтинского дела 7

Работа ОГПУ 9


Промпартия 13


Освещение в прессе 14

Вывод 16

Введение


Шахтинское дело – немаловажный этап истории СССР. В БСЭ он описан следующими словами:

«В 1922-23 гг. буржуазными специалистами была образована контрреволюционная вредительская организация в шахтинском районе Донбасса, к-рая была тесно связана с бывшими собственниками угольных предприятий Донецкого бассейна – русскими и иностранными капиталистами.

<…>

Вредители ставили целью разрушить важнейшую топливную базу Советского Союза, чтобы сорвать социалистическую индустриализацию страны. Они затопляли шахты, портили механизмы, устраивали взрывы, <…> ухудшали условия труда и быта шахтеров. Засевшие в центральных органах вредители стремились сорвать строительство новых шахт.

Шахтинское дело – это одно из звеньев контрреволюционного заговора международной буржуазии против Советского государства»1.

В данной статье однозначно говорится, что вредительство и заговор были, и это установленный факт. Однако свержение тоталитарного режима и рассекречивание многих документов позволило рассуждать о неправомерности данного процесса.


Этот конфликт был первым в череде будущих репрессий, личная власть Сталина только устанавливалась. Но во многом уже проявились черты максимальной тоталитарности режима Иосифа Виссарионовича – и в ходе следствия (например, способы допроса в ОГПУ), и во время судебного разбирательства (откровенное игнорирование явных нестыковок в показаниях).

Было создано два новых термина – вредительство и спецеедство, которые очень прижились и стали общеупотребительными.

Шахтинский процесс важен именно тем, что стал характерным для режима Сталина, но главное – являлся показательным, как бы «открытием» страшных лет репрессий.

Новые термины

«Спецеедство»


Появлению нового термина «спецеедство» способствовали настроения рабочих.

В середине 20-х гг. примерно половина техников в промышленности были выдвиженцами без образования. По данным выборочного исследования, только 1/3 рабочих по социальному происхождению являлась потомственными рабочими, остальные были выходцами из деревни.2

Все это свидетельствовало об острой нехватке квалифицированных специалистов и о необходимости срочной подготовки кадров.

Рабочих раздражало и вызывало презрительно-завистливое отношение то, что специалисты не были энтузиастами, не хотели активно участвовать в социалистическом соревновании, но за свой высококвалифицированный труд желали получать приличные деньги. Важным фактором являлись также тяготы индустриализации, которые будто бы не касались интеллигентов.

Вопрос социальной справедливости наконец-то мог разрешиться. Нашлись виновники всех бед простых рабочих: и задержки зарплаты, и понижение расценок, и ухудшения условий труда и быта.

Выдвиженец из рабочих, красный директор Шаблиевский, говорил, что у него нет никакого образования, он все узнал на практике (вот почему так много аварий – все пробовали «на себе» - прим. авт.) рабочих, и часто оказывается более компетентным, нежели специалисты-инженеры.


Он разделил всех спецов на три группы:


  1. часть, которая служит в учреждениях – «дурит нас»

  2. инженеры-конструкторы, разработчики, изобретатели – «самая важная часть»

  3. инженеры-организаторы, управленцы – «можно заменить рабочими»

Такие выпады в сторону интеллигенции – обыкновенное явление в рамках спецеедства. И Шаблиевский был не один!

«Рабочего-интеллигента характеризует своеобразная этическая позиция <…> Этические системы рабочих и предпринимателей несовместимы. Моральный мостик здесь уже не перекинешь, ибо честь у заводского «буржуя» своя и топчет он рабочего «человека», исходя, в свою очередь, из нее»3. Эта немаловажная причина также являлась толчком к росту спецеедства.

Важно, что термины «вредительство» и «спецеедство» неразделимы. Государство посчитало нужным поднять для себя массы, обвинив интеллигенцию во вредительстве, и простые рабочие ополчились против технической элиты. Но в то же время правительство сознавало, что есть уже толчки к оформлению новой классовой борьбы, и сыграло на этом, создав огромный общественный резонанс.

«Другая немаловажная черта рабочего интеллигента – активная общественная позиция. Однако такие интеллигенты по-особому политизированы. Они обязательно должны стоять на «классовой» позиции»4.

Исходя из слов Клейнборта, у рабочих-интеллигентов невозможно отобрать привычку думать. Таким образом, в интеллигентной среде имели место неверие в возможности советского строя и обида за недооценку и невостребованность.

И в самом деле, многие спецы не захотели «советизироваться», однако не вступали в открытую конфронтацию с властью. Борьба интеллигенции с государством была бы глупой, потому что СССР была провозглашена страной пролетариата, и противостояние значило бы борьбу против всех «трудящихся масс».

Поэтому для советской власти важнейшим должно было быть привлечение инженеров высокого класса на свою сторону и в свою идеологию.



Вредительство


В 1927 году была изъята листовка следующего содержания:

«…пассивная в себе борьба, незаметная со стороны, <…> подорвет постепенно, но верно всю систему. Отсутствие инициативы, весьма умеренное снаружи, незаметная холодность к исполнению обязанностей – вот то оружие, борясь которым вы исполните свой долг. Это не саботаж – тот слишком явен, ненужно опасен и не так верно действует… Только объединенными усилиями будет сломлен подгнивший дуб «нового самодержавия»5

Ясно, что распространение таких листовок не могло не подтолкнуть правительство к созданию такого рода дела. Оно решало сразу несколько задач:

  1. Расправа с возможными изменниками

  2. Стимулирование масс для ускорения социалистического строительства

  3. Оправдание слишком частых аварий и других проблем в тяжелой промышленности

  4. Оправдание классовой борьбы в стране строящегося социализма

Неудивительно, что именно в маленьком городке, на угольной промышленности было решено найти вредительство. Во-первых, в этой сфере всегда бывают аварии, пожары и т.п., причем довольно часто. Во-вторых, в маленьком шахтерском городке часто имеют место прогулы и отсутствие энтузиазма в работе. В-третьих, рабочие более низкого класса здесь были очень недовольны своими руководителями – отчасти, кстати, потому, что сами хотели занимать руководящие должности. (Необходимо отметить, что управляющая интеллигенция часто была беспартийной, а рабочие практически поголовно – ярыми коммунистами).

«Факты говорят, <…>что мы имеем здесь дело с экономической интервенцией западноевропейских антисоветских капиталистических организаций в дела нашей промышленности». 6

Однако власть в своих претензиях не учла того, что во многом были виноваты хозяйственники и хваленые партийные руководители на местах. Ведь ухудшение положения простых рабочих, срыв жилищного строительства, нарушение техники безопасности, необоснованные увольнения не были фактами вредительства снизу – это было скорее угнетение сверху.


И все притом, что решение вопроса хозяйственников было принято задолго до шахтинского дела и вообще появления понятия «вредительство». «Основной кадр партии должен поставить себе задачей <…> помочь им [членам партии] стать квалифицированными хозяйственными работниками. Именно под этим углом зрения <…>партия должна будет группировать своих членов и в хоз. организациях, и в профсоюзах, и среди партийного молодняка».7

Суть шахтинского дела


Бывшие шахтовладельцы, эмигрировавшие в разные капиталистические страны, имели своих агентов на предприятиях Донбасса. Поначалу, с введением новой экономической политики, хозяева требовали своих подчиненных в целости сохранять шахты и все предприятия. У капиталистов еще теплилась надежда, что им удастся получить свои бывшие владения в порядке денационализации или концессий.

Однако НЭП начал свертываться, страна взяла курс на индустриализацию. По мере укрепления социалистического режима в стране, надежда бывших собственников угасала. Тогда они отдали новые распоряжения своим агентам: как можно больше, но незаметнее мешать «социалистическому строительству».

Направляли работу «шахтинцев» целые зарубежные центры. Схема управления была такова:



«При посредстве парижского центра вредители были связаны с организаторами антисоветской интервенции и иностранной военной разведкой. Вредители ставили целью разрушить важнейшую топливную базу Советского Союза, чтобы сорвать социалистическую индустриализацию страны».8

Одним из основополагающих исходных моментов начала дела был приказ ОГПУ 1927 года: «Приравнять небрежность как должностных, так и прочих лиц, в результате халатности которых имелись разрушения, взрывы, пожары и прочие вредительские акты<…>к государственным преступлениям»

Система вредительства включала в себя:
  1. саботаж на шахтах в составе рудоуправлений


  2. срыв руководящей деятельности треста и его центрального аппарата

  3. подрыв планового руководства угольной промышленностью в Москве9

«Факты говорят, что специалисты, будучи организованы в тайную группу, получали деньги на вредительство от бывших хозяев, сидящих теперь в эмиграции, и от контрреволюционных антисоветских капиталистических организаций на Западе». 10

Однако взгляд из настоящего времени позволяет усомниться в достоверности этих фактов. Нет, конечно, вредители не были безвинными людьми. Кто-то участвовал в гражданской войне со стороны белых и не принял советское правительство, кто-то безответственно относился к своей работе.

Усомниться в фактах позволяет рассекреченный в 90-е года ход следствия: методы допросов ОГПУ, фальсификация документов и предвзятый суд.

Шахтинское дело было инициировано полномочным представителем ОГПУ по Северному Кавказу Е.Г.Евдокимовым. Он со своими подозрениями обратился лично к Сталину. Именно этот человек представил аварии, которые часто случались на шахтах «Донугля», как результат деятельности крупной интернациональной контрреволюционной организации. Вождь принял решение, что дело будет выставлять его в очень выгодном свете – спасителя социалистического труда, а также поможет хоть немного оправдать жесткий курс индустриализации. После рассмотрения данного вопроса прошли массовые аресты.

Работа ОГПУ


Перед следователями, которые вели дело, была поставлена конкретная задача: любой ценой добиться от обвиняемых «чистосердечных признаний» и придать делу общегосударственный характер.

Достаточно было бы даже просто перечислить методы работы ОГПУ с подсудимыми, и этот список родил бы много сомнений в достоверности признаний.

Во-первых, имело место прямое физическое воздействие – лишение сна до 3 и более суток. Во-вторых, использование метода беспрерывно повторяющегося чтения обвиняемым их будущих показаний. В-третьих, угрозы репрессий в отношении близких арестованных. Также использовался конвейерный (беспрерывный) допрос, ужасное содержание заключенных.


Три выдающихся инженера – П.А. Пальчинский, К.И. Величко, Н.К. фон Мекк – погибли в ходе следствия. Существует предположение, что к ним могли применить внесудебную расправу, так как данные специалисты могли серьезно помешать успешному ходу следствия.

Следователи ОГПУ использовали обыкновенных рабочих, зараженных ненавистью к разрушителям социалистического строя, для задержания подозреваемых по делу. Небольшая группа инженеров была арестована при помощи особо бдительных рабочих, впоследствии награжденных маузерами.

Выбить из некоторых подозреваемых признания было не сложным делом: следователи искусно манипулировали прошлым арестованных, их политическими взглядами, неосторожными высказываниями в адрес правительства, а также фактами «вредительства».

Всего ОГПУ арестовало и допросило 58 специалистов. Руководителем организации был назван А. Казаринов, который по службе выезжал за границу и будто бы был замечен в связях с организацией бывших шахтовладельцев.

В результате можно составить список признанных совершенными деяний:


  • разрушения вентиляции в шахтах

  • неправильная установка расценок

  • сознательно плохое ведение ремонта и строительства

  • нарушение техники безопасности

  • закупка некачественного, ненужного, непригодного оборудования

  • сознательная эксплуатация нерентабельных шахт

  • затопление и попытки взрывов шахт и т.д.

По всей стране начались митинги и демонстрации рабочих, которые призывали «смотреть в оба» за фактами вредительства, сплачиваться вокруг профсоюзов. Но и эта акция была фактически полностью спланирована или спровоцирована ОГПУ.


Судебный процесс

Суд по делу шахтинцев открылся 18 мая 1928 года и продолжался до конца июля в Колонном зале Дома Союзов.

Немаловажным является тот факт, что это было лишь начало оформления режима личной власти Сталина, поэтому подсудимых защищали 15 приглашенных адвоката. Процесс был тщательно спланирован, а все же и он не обошелся без эксцессов. Спасло его только то, что вопрос был давно решен на высшем уровне. Из 53 подсудимых 23 заявило о своей невиновности.


Прокурором был назначен Г. Розинский и Н. Крыленко. Они стремились к тому, чтобы не допускать выполнения требований адвокатов, проведения медицинских и технических экспертиз, что сейчас выглядело бы, по меньшей мере, странно. Обвинители не могли позволить полностью провалить свою платформу. Тем более в то время уже считалось, что чистосердечное признание то же самое что и поимка с поличным, то есть абсолютно доказанная вина. По словам Кислицына, здесь действовала «презумпция виновности»: раз было вредительство – были вредители, раз сами сказала – значит виноваты.

Главным методом адвокатов стало выявление несоответствий в показаниях подсудимых и в доказательствах следствия, внутренних противоречий свидетельств. По итогам этих рассуждений можно было сделать вывод, что вредительской организации не существовало как таковой. На деле же это было невозможным.

Я считаю нужным привести некоторые характерные события, которые имели место на данном судебном процессе.11

Допрос Н. Березовского был тщательно подготовлен ОГПУ. Он сочетал в себе рассказы об антисоветских политических настроениях и конкретных вредительских деяниях. Л. Калаганов также рассказал, как он восстанавливал шахту «Красненькая» будто бы для старых владельцев. Смешное состоит в том, что за это инженер получил правительственную премию!

Другие подсудимые продолжали заученно гнуть линию органов: да, вступили, саботировали, а потом и портили. Рабочие проводили «ненужный» ремонт и прокладывали «ненужные» рельсы. Они прорабатывали ненужные пласты и скрывали доходные места от государства. Они даже врубовые машины закупали в большем количестве, чем требовались и тем самым расхищали партийное хозяйство!

Н. Скорруто полностью отказался от своих же показаний. На следующее заседание суда он не явился по причине «нездоровья». Затем появилась «серая дрожащая фигура», которая полностью признала все обвинения. Из зала суда раздался возглас: «Коля, родной, не лги! Ты же знаешь, что ты не виновен!» Скорруто вновь забрал показания, а затем опять признался во всем, окончательно сломленный правоохранительными органами.


Прокурор Н. Крыленко в своей заключительной речи признал, что процесс – это политический акт, а не акт правосудия. Кроме того, он сказал, что оговор, который повторяется многократно разными лицами становится достаточным доказательством вины. (Хотя само понятие «оговор» подразумевает несправедливость такого свидетельства – прим. авт.)

Он не постеснялся признаться и в том, что суд зависит в большинстве своем от политической целесообразности процесса. Таким образом, «приговоры должны служить задачам воздействия не только на данных виноватых лиц, но и на широкие массы трудящихся». Репрессии – лишь демонстрационный шаг, а тот факт, что будут убиты люди, власть не слишком волновал.

Крыленко косвенно даже извинился перед осужденными – он понимает, что их сейчас расстреляют, но это ведь ради общего дела.

Итоги процесса таковы: 5 человек расстреляны, 4 оправданы, 3 получили условный срок, а остальные – от года до 10 лет лишения свободы. Советские законы еще соблюдались, и лишь поэтому не были расстреляны все.


Промпартия


В апреле 1929 года, когда только начинались работы в рамках пятилетнего плана, уже было ясно, что эта затея обречена на провал. Тогда Сталин подготовил «козла отпущения»: «Шахтинцы сидят сейчас во всех отраслях нашей промышленности». И вредительство не прекратилось, нет, оно «имело и продолжает иметь место»12

Таким образом, в ноябре-декабре 1930 года в Москве образуется второй показательный процесс: дело Промпартии.

Из обвинительного заключения по делу "Промпартии".13

Преступная противогосударственная деятельность ЦК «Промпартии» за последние два года: 

  1. продолжение и усиление общего вредительства<…>
  2. срыв планового строительства путем создания кризисов в топливоснабжении, металлоснабжении, энергетическом хозяйстве, текстильной промышленности и других отраслях с целью создания общего кризиса<…>


  3. специальная шпионская работа

  4. военная работа, направленной к дезорганизации Красной Армии <…>и подготовке изменников

  5. диверсионной работе для разрушения производительных сил советской промышленности и тыла Красной Армии

Из обвинений сейчас становится понятно, что правительство лишь хотело оправдать уже созданный ими же кризис, свалить его на кого-то третьего. Общая хозяйственная разруха была лишь естественным результатом выполнения экономически провального пятилетнего плана.

В состав «Промпартии» входили инженеры П.И. Пальчинский, который был расстрелян, Л.Г.Рабинович, осужденный по шахтинскому делу, С.А. Хренников, умерший в ходе следствия, А.А. Федотов, С.В. Куприянов, В.А. Ларичев, профессор Н.Ф. Чарновский. Главой «Промпартии» был объявлен профессор Л. К. Рамзин — директор Теплотехнического института, член Госплана и ВСХН.

«Главарь» на суде признался в том, что планировало выдвинуть на пост министра промышленности и торговли П.П. Рябушинского. Однако факт в том, что этот человек умер еще за год до «предложения».

Рамзин добросовестно сотрудничал с советской властью после революции, а потом неожиданно возглавил подпольную антисоветскую организацию.

7 декабря суд вынес всем обвиняемым смертный приговор, который затем был заменен на различные сроки тюрьмы. Главарь по невыясненным причинам был освобожден досрочно.

Освещение в прессе


В формировании общественного мнения, кончено, не маленькую роль играла пресса. В передовых статьях всеми цветами радуги переливалась «презумпция виновности» и пропаганда политики Сталина.

В этом смысле очень показательной стала статья «Об экономической контрреволюции в угольной промышленности» в Правде 10 марта 1928 года.

Во-первых, только что раскрытая «банда» еще до суда называлась полностью виновной во всем, что плохого происходило на производстве. Во-вторых,

«Если, несмотря на эти и подобные им факты опаснейшего вредительства, мы имеем все же из года в год растущие успехи в области нашего строительства, - то это говорит о необыкновенной внутренней прочности советской власти, о здоровой основе нашей советской промышленности и об огромной силе рабочего класса, парализующей разрушительные действия разветвленной системы вражеской агентуры в наших хозяйственных организациях.


Ясно, что без этого злостного саботажа и непрерывных попыток взорвать дело социалистического строительства, успехи этого строительства были бы гораздо значительнее».14 Смысл данного заявления сводился к тому, что именно вредительство виновато во всех неудачах. Таким путем правительство оправдывало индустриализацию, причем агитировало рабочих, товарищей, подняться, чтобы вернуть все на должный уровень. Гениальное исполнение гениального хода.

В-третьих, впервые было указано на недостатки в самой партийной системе. Не доглядели местные хозяйственники. «Ясно, с другой стороны, что обнаруженный заговор вскрывает вопиющие недостатки в нашей собственной работе, в работе хозяйственников профессиональных организаций, партийных организаций, организаций РКИ и ОГПУ. <…>Совершенно очевидно, что хозяйственники-коммунисты Шахтинского района оказались в значительной мере в плену у буржуазных спецов, превратившись в молчаливых регистраторов всех планов, предложений и затей злостных саботажников».15

Это заявление сигнализировало о возможных перестановках внутри системы в случае несоответствия работы хозяйственников с целями и задачами партии.

Далее в достаточно смелых выражениях обвинялись профсоюзы, партийные организации и даже ОГПУ! «Ошибки партийных организаций тем более глубоки и недостатки их должны быть оценены тем более сурово, что рабочие не раз обращали внимание партийных организаций на недопустимое поведение буржуазных спецов Шахтинского района».16

Исходя из этого, можно предположить, что сам Сталин спровоцировал или даже написал эту статью. Кто же еще может так спокойно и уверенно обвинять высшие органы в невнимательности?

Формировались также задачи партии в связи с делом о вредительстве:


  1. Проверка партийного аппарата с точки зрения его близости к широким народным массам.
  2. Проверка профессионального аппарата с точки зрения его чуткости к нуждам рабочих масс и к запросам нашей промышленности.


  3. Проверка хозяйственного аппарата с точки зрения выработки кадров красных специалистов.

  4. проверка всех рычагов партийно-советского механизма с точки зрения втягивания масс в социалистическое строительство.

«Курс партии теперь больше, чем когда-либо раньше, должен быть курсом на замену чуждых пролетарскому делу элементов из буржуазных спецов красными пролетарскими спецами по всему фронту работы».17

Это предопределяло успех замысла Сталина и его подручных, организовывавших процесс. Поскольку были налицо носители антисоветских взглядов, факты бесхозяйственности, аварий и просчеты, расценивавшиеся как вредительство, наконец, производственно-техническая причастность обвиняемых к этим фактам, то все дело сводилось к получению подробных признательных показаний подсудимых.

Германская газета «Форвертс» в связи с арестом иностранных специалистов писала: «Кто после этого поедет в Россию в качестве специалистов, кто решится вкладывать в ее предприятия свой капитал, когда угрожает определенная опасность оказаться в любой момент козлом отпущения за неспособность русских хозяйственников и в результате поплатиться не только свободой, но и жизнью».

Зарубежная русскоязычная пресса также не поверила заявлениям ОГПУ. Указывалось, что целью раскрытия «заговора» было «найти козла отпущения и направить недовольство рабочих в нужное русло». 18

«Известия» от 12 марта 1928 года ведут себя так же как «Правда» - обвиняют и используют сильные пропагандистские термины вроде «омерзительные, непревзойденные по гнусности поступки». Однако эта газета уже не может открыто критиковать ОГПУ и пишет, что «никто до ОГПУ не заинтересовался вникнуть в исследования фактов срыва производства в Шахтинском районе».

Средства пропаганды, то есть СМИ, создали такую наэлектризованную общественную атмосферу, в которой публичные заявления против Советской власти воспринимались как преступление, равноценное вредительству.19


Есть много разных статей, но всех их объединяет одно: пропаганда версии власти и призыв объединиться против наступающих капиталистов и продолжать как можно скорее строить социализм.


Вывод


Шахтинский процесс и дело Промпартии стали показательными процессами, однако, отнюдь не единственными. Дальше такая практика повторялась все чаще и чаще.

Несколько основных черт процессов и того периода уже были названы в тексте работы. Это:

  1. «Презумпция виновности» просматривалась всегда – обвинения звучали во всех официальных СМИ задолго до вынесения приговора судом

  2. Правительство всячески пыталось оправдать проблемы, связанные с индустриализацией – частые поломки механизмов, снижение расценок, уменьшение и задержка заработной платы

  3. Каждый процесс тянул за собой череду репрессий: сначала «виновные», потом – не углядевшие, а дальше следующий процесс.

  4. Целью было сплочение масс вокруг партии, единственного и непререкаемого правителя, а ради миллионов вполне можно пожертвовать несколькими людьми

  5. СМИ в то время выступало только как средство пропаганды. Функции информирования у газет не было принципиально.

После процессов, определивших будущее страны и населения, пошла череда репрессий. Таким образом, первым был уничтожен цвет российской технической интеллигенции. Дальше все пошло по цепочке и все стало так, как есть сейчас – миллионы жертв, культ личности и привычный для России грубый тоталитарный режим.


Список литературы

  1. Большая Советская Энциклопедия, 2 изд., 1957 год, Т.47

  2. Л.М. Клейнборт «Очерки рабочей интеллигенции». Петроград, 1923. Т.1

  3. Кислицын С.А. «Шахтинское дело. Начало сталинских репрессий против научно-технической интеллигенции в СССР». Ростов-на-Дону, 1993
  4. Сталин И.В., Полное собрание сочинений, Москва, 1949. Т.11 «О работах апрельского объединенного пленума ЦК и ЦКК»


  5. Егоров А.Г. «КПСС в резолюциях и решениях съездов конференций и пленумов ЦК» Т.1 «Об укреплении и новых задачах партии»

  6. http://his95.narod.ru/doc22/44.htm

  7. М. Геллер, А. Некрич, «История России 1917-1995 гг. Утопия у власти», Москва, 1996. Т.1

  8. «Правда» от 10.03.1928

  9. «Известия» от 12.03.1928




1 БСЭ, 2 изд., 1957 год, Т. 47

2 Кислицын С.А. «Шахтинское дело. Начало сталинских репрессий против научно-технической интеллигенции в СССР». Ростов-на-Дону, 1993

3 Л.М. Клейнборт «Очерки рабочей интеллигенции». Петроград, 1923. Т.1

4 Клейнборт, указ. соч.

5 Кислицын, указ. соч.

6 Сталин И.В., Полное собрание сочинений, Москва, 1949. Т.11 «О работах апрельского объединенного пленума ЦК и ЦКК»

7 Егоров А.Г. «КПСС в резолюциях и решениях съездов конференций и пленумов ЦК» Т. 1 «Об укреплении и новых задачах партии»

8 БСЭ

9 Кислицын, указ. соч.

10 Сталин, указ. соч.

11 Кислицын, указ. соч.

12 Сталин, указ. соч.

13 http://his95.narod.ru/doc22/44.htm


14 «Правда», 10.03.1928

15 «Правда», указ. номер

16 «Правда», указ. номер

17 «Правда», указ. номер

18 Куницын, указ. соч.

19 Куницын, указ. соч.