sotrud.ru 1




1.Современная геополитика России


1.1. Геополитика и современные проблемы этногенеза


Осознание Россией своей новой роли в изменяющемся мире требует определения ее долгосрочных стратегических интересов, выбора ближайших и отдаленных приоритетов, формирования систем "обратной связи", регистрирующих вектор движения страны и меру его расхождения с намеченной траекторией. Необходима доктрина национальной безопасности, рассчитанная на длительную перспективу -на 15-20-25 лет, на первую четверть наступающего XXI века. Попытки формирования такой доктрины в последние годы предпринимались неоднократно.
В основе предлагаемой в материалах Совета безопасности РФ доктрины национальной геополитической безопасности лежит известная концепция "стабильного развития". Однако при этом не предлагается каких-либо конкретных технологий оценки эффективности защиты национальной безопасности при использовании тех или иных стратегий. Не содержат подобных рекомендаций и исходные документы бразильской конференции, оставаясь скорее протоколом о намерениях, а не программой действий.
Аналогичную недосказанность обнаруживаем и в докладе "Национальная доктрина России: Проблемы и приоритеты". Декларируя в качестве национальной цели "выживание нации", авторы этого добротного (с позиций приводимого фактического материала) документа остаются в ограниченных рамках "гуманитарного пространства", гуманитарной геополитики, привлекая к анализу и прогнозу весьма узкий круг явлений и процессов, тогда как большая часть глобальных феноменов и глобальных опасностей - экологического, технологического, эпидемиологического, демографического, культурно-образовательного характера - остается вне поля зрения.

Таким образом, все более осознаваемая российским обществом необходимость разработки долгосрочной стратегии развития страны, ее государственно-административных, политических, экономических, ресурсообеспечивающих, научно-образовательных, социокультурных, жизнеобеспечивающих целеобразующих, демографических структур на перспективу жизни одного -двух поколений не получила пока адекватной реализации, что не может сказываться на текущей деятельности "ветвей власти", приобретающий все больше хаотический, ситуационный, часто и конъюнктурный характер.

Кризис современной цивилизации, носящий явственные черты глобального и геокосмического социотехногенного феномена (кризис в России и странах бывшего
социалистического лагеря составляет органическую часть этих процессов) пока совершенно недостаточно осознан мировым сообществом, о чем, в частности, говорит отсутствие крупномасштабных международных программ, направленных на изучение, прогнозирование, профилактику и коррекцию кризисных явлений ("катастрофизмов", по современной терминологии).
Остается открытым вопрос - не содержит ли этот распад, этот глобальный геокосмический кризис ядра кристаллизации новой прогрессивной фазы человеческой эволюции, где, как неоднократно бывало, России предстоит играть роль экспериментальной, стартовой площадки? Не содержит ли сегодняшняя действительность неких новых инструментариев, новых механизмов организации славянского суперэтноса совместно с другими этническими, государственными и геополитическими структурами планеты? Ответ на эти вопросы определит точку приложения социальной энергии современной российской популяции.

Определив геополитику как новое междисциплинарное поле науки, имеющее гуманитарно-исторические и естественно-природные аспекты, мы должны поставить вопрос о том, что является ее основным предметом (объектом), о новой грани естественно-научной картины мира. Ответ "человечество, человеческая популяция" был бы правильным, но слишком общим. Известно, что популяция не является однородной, она подразделяется на крупные и мелкие единицы (таксоны) - расы, этносы, социальные группы, профессиональные и образовательные группы, классы, национально-государственные образования и т.д. Вопросам естественной стратификации социума уделяли большое внимание в своих работах Питирим Сорокин и Л.Н.Гумилев, интерпретируя исторический процесс в терминах социальной динамики, т.е. вертикального и горизонтального перемещения. В предложенной нами модели "горизонтальная" стратификация представляет собой подразделение популяции по функциональной дееспособности (ядро, группа риска и маргиналы), "вертикальная" - подразделение на группы, занятые преимущественно биологическим, экономическим и социальным воспроизводством.

Реформируемая Россия становится источником глобальной эпидемиологической опасности, криминального загрязнения планеты. В этих условиях обострения конкуренции неизбежна деструктуризация социума, интенсификация "вертикальных" и "горизонтальных" переносов, снижение предсказуемости всех форм социального поведения. В совокупности эти процессы образуют предпосылки для развития катастроф самой различной природы.
Используя методологию Л.Н.Гумилева об оценке фаз этногенеза, можно констатировать, что российский, славянский суперэтнос вступил в период устойчивой депопуляции, что убедительно демонстрирует государственный доклад "О состоянии здоровья населения Российской Федерации". Как следует из его материалов следующее поколение окажется трудоспособным не более чем на 30%. К этому следует добавить разрушение новых технологий, снижение до минимального уровня потребности в работниках высокой и высшей квалификации, массовую деинтеллектуализацию.
Очевидно, что одна из задач, стоящих перед разработкой доктрины национальной безопасности, - научный анализ причин такой динамики, определение мер, способных хотя бы частично блокировать по крайней мере наиболее опасные тенденции.

Таким образом, современный глобальный кризис и сопутствующие ему региональные и локальные кризисы-сателлиты протекают в условиях, на фоне и как следствие глобального дефицита, дефицитов региональных и локальных - дефицита жизненного пространства, энергоносителей, минерального сырья, мощности транспортных средств, высокопроизводительных технологий, дефицита урожайности сельскохозяйственных культур и продуктивности домашних животных, лугов и пастбищ, охотничьих угодий, больших и малых биоценозов, дефицит репродуктивного потенциала человеческой популяции, продолжительности жизни, здоровья, дефицита информации, интеллекта, благоразумия и милосердия. По-видимому, можно констатировать формирование на современной планете своеобразной сети дефицитов, системы обмена дефицитами, если угодно, рынка дефицитов, карикатурный образ которого воплощен в сегодняшней России, в частности, в виде системы государственного долга, взаимных неплатежей, "пирамид", банковского криминалитета.



1.2. Разработка военной политики России


Разработка концепции новой военной политики и уточнение военной доктрины Российской Федерации - актуальнейшая задача отечественной науки и практики. Решение этой задачи предполагает более глубокое понимание того, что собой представляют современная военная политика и военная доктрина, как они соотносятся и, главное, на чем основываются.
В самом общем виде эти вопросы достаточно изучены военной и политической наукой. Так, военная политика обычно определяется как деятельность специальных общественных институтов, основанная на системе взглядов и социальных отношений и связанная с созданием и использованием средств вооруженного насилия для достижения основополагающих государственных интересов или интересов различных социальных сил в их борьбе за завоевание и упрочение государственной власти.
В содержательном плане эта политика представляет единство двух сторон - внутренней и внешней. Последняя охватывает круг проблем, непосредственно связанных с использованием (или угрозой использования) военной силы в политических целях во взаимоотношениях с другими государствами, а также для содействия или противодействия некоторым социальным силам внутри других государств. Внутренняя сторона военной политики включает круг проблем, обусловленных необходимостью подготовки средств вооруженного насилия для развязки международных конфликтов и ведения вооруженной борьбы в интересах разрешения межклассовых, межнациональных и других противоречий внутри страны.
"Война, - отмечал Макиавелли, - такого рода ремесло, которым частные люди честно жить не могут, и она должна быть делом только республики".

Представляя собой относительно самостоятельное социально-политическое образование, военная политика государства призвана выполнять вполне определенные функции, прежде всего научно-прогностическую и организационно-практическую. Научно-прогностическая функция связана с разработкой теоретических положений самой военной политики, с формированием ее концепций, основополагающих взглядов на обеспечение безопасности страны с использованием вооруженных сил для реализации национальных интересов. В наиболее целостном виде эта функция воплощается в военной доктрине государства. В России она представляет собой "систему официально принятых в государстве взглядов на предотвращение войн, вооруженных конфликтов, на военное строительство, подготовку страны к обороне, организацию противодействия угрозам военной безопасности государства, использование Вооруженных Сил и других войск РФ для защиты жизненно важных интересов РФ".

Ключевой вопрос доктрины - о типах войн, которые могут возникнуть в современном мире и угрожать стране. Без их классификации трудно ориентироваться в характере потенциальных угроз и военных столкновений.
Дело в том, что не может быть простых и универсальных "рецептов" для несхожих между собой цивилизаций. Для каждой из них характерны не только различное соотношение коллективизма и индивидуализма в сознании человека и в общественном устройстве, но и специфика политической системы, способы производства и распределения материальных благ (основанных на различном сочетании форм собственности), отношение личности и государства, а также многие другие параметры. Они могут обусловливать, в конечном счете, существенное несовпадение векторов цивилизационного развития и вызывать определенные трения и противоречия между его носителями. Вполне понятно, что межцивилизационные различия должны быть осмыслены и самым тщательным образом учтены в процессе формирования военной политики РФ, поскольку они могут послужить источником возникновения войн и вооруженных конфликтов.
Анализ особенностей современного этапа цивилизационного развития, а также качественных преобразований в военной сфере позволяет предположить вероятность возникновения типов войн, которые можно классифицировать: по социальным источникам (межцивилизационные и внутрицивилизационные); по характеру (внешние - межгосударственные, внутренние - гражданские); по масштабам (региональные и локальные); по разрушительности (с массированным применением современных вооружений и с ограниченным применением этих вооружений); по политически-правовому и этическому признаку (агрессивные и оборонительные, призванные защитить Отечество от посягательств извне).

Бесспорно (и это признали практически все страны - члены ООН), что Россия является правопреемником СССР и принимает на себя значительную часть ответственности за формирование грядущего миропорядка. Являясь постоянным членом Совета Безопасности ООН, она вместе с другими великими державами отвечает за мирное будущее во всех регионах мира. Однако в современном мире "звание" великой державы не только почетно и ответственно, но и весьма обременительно. Многие международные вопросы стране с таким статусом приходится решать за счет или в ущерб ее национальному благосостоянию. И это в первую очередь касается военной сферы. Если в период холодной войны стремление СССР любой ценой удержать паритет с США в области вооружений еще можно было объяснить идеологическими догмами, то в настоящее время (даже если вектор международной политики направлен на "холодный мир"), гонка вооружений не имеет под собой никаких объективных оснований.

Представляется, что в обозримом будущем главные проблемы РФ будут находиться не вне, а внутри нее. Возрождение экономики, политическая стабилизация, качественное улучшение социального положения граждан еще длительное время будут занимать приоритетное место в системе национально-государственных интересов. Что же касается активности в межгосударственных отношениях, в том числе и военно-политических, то она, на наш взгляд, носит вспомогательный характер. Внешнеполитические усилия России как "транс региональной державы" должны быть нацелены на то, чтобы обеспечить благоприятные внешние условия для "самососредоточения", решения всего комплекса внутренних проблем, накопившихся за многие десятилетия.

Другим перспективным направлением военной политики РФ является наращивание усилий по расширению и углублению военно-политического сотрудничества в рамках СНГ. Национальные вооруженные силы во всех без исключения государствах Содружества выросли на базе Советской Армии, имеют с ней достаточно широкие связи, обладают одинаковым вооружением, базируются на однотипной военно-политической стратегии и тактике, сохраняют общую или во многом сходную систему боевой подготовки. Технически организовать взаимодействие между ними не представляет труда, поскольку инфраструктура бывшей Советской Армии еще в значительной мере сохранилась. Думается, в военно-политическом плане в таком сотрудничестве должны быть заинтересованы все государства СНГ, поскольку кроме России ни одно из них не в состоянии в одиночку эффективно решать вопросы собственной обороны, ибо не имеет "ядерного щита", подобного отечественному. К этому следует добавить, что военно-политическое сотрудничество в рамках СНГ будет в определенной степени способствовать оживлению экономик его участников, так как позволит более эффективно задействовать интеграционные связи, которые были прерваны или ослаблены вследствие развала СССР. Очевидно, что в этом случае более продуктивно могут быть решены и вопросы, связанные с использованием вооруженных сил за пределами национальных территорий, с эксплуатацией военных баз, с совместным применением имеющейся военно-технической инфраструктуры (станции радиолокационного слежения и предупреждения, коммуникации, связь и т.п.).

Подобный подход (или его отдельные элементы) применимы и к тем регионам мира, с которыми были налажены достаточно стабильные военно-политические и военно-экономические связи. В первую очередь речь идет об Индии и Китае, которые на протяжении десятилетий являлись достаточно устойчивым и емким рынком отечественного вооружения и боевой техники. Деидеологизация межгосударственных отношений позволит России коммерциализировать свои внешние военно-экономические связи, расширить рынок за счет государств, которые ранее не рисковали закупать оружие в СССР (страны Персидского залива, АТР и др.), избавиться от обременительной экономически и опасной в политическом плане военной помощи целому ряду экстремистских режимов.
Реальным может быть вовлечение России в войну, имеющую локальный характер. Причин для этого немало. Во-первых, события последних лет показывают высокую вероятность возникновения вооруженных конфликтов как государств-членов СНГ с сопредельными странами, так и внутри СНГ. И Россия рискует быть втянутой в них- хорошо, если в роли миротворца, а не в качестве активно действующей стороны. Годы, прошедшие после развала СССР, предоставили слишком много фактического материала на эту тему: Нагорный Карабах, Приднестровье, Абхазия, Таджикистан...Во-вторых, сама Россия больна теми же болезнями, что и другие бывшие союзные республики СССР. В условиях продолжающегося экономического кризиса, острой борьбы за власть и собственность на различных уровнях, не приодолённости политического экстремизма трудно предположить, что в ближайшие годы удастся полностью ликвидировать вероятность возникновения новых военных столкновений.
Все это в значительной мере должно определить и основные направления военной политики РФ. Здесь в первую очередь речь идет о военном строительстве, а именно: какие вооруженные силы нужно иметь, сколько и для чего.

Вероятные сценарии участия РФ в военных действиях должны для начала определить приоритеты в развитии отдельных видов и родов Вооруженных Сил. Статус ядерной державы обязывает обеспечивать постоянную боевую готовность Стратегических ядерных сил (СЯС). При этом, определяя их качественный и количественный состав.

Специфические требования к российским ВС соответствующим образом трансформируются и в сферу военно-технического обеспечения. Видимо, суворовское "не числом, а уменьем" должно быть дополнено лучшей боевой техникой и оружием. Вообще, давно канули в Лету те времена, когда военная мощь государства оценивалась по числу его батальонов (Наполеон) или даже по количеству танков и самолетов. И хотя воюет не оружие, а человек, качество вооружения и оснащения в немалой степени определяет вероятность победы (вспомним операцию "Буря в пустыне"). Исходя из этого, усилия по обеспечению вооруженных сил современным оружием и боевой техникой, предназначенными для решения сложнейших задач, а также разработка тактики и методов их боевого применения входят в число приоритетных в военной политике России.

Казалось бы, взаимодействия вооруженных сил и ВПК стран СНГ, имеющих на вооружении однотипную военную технику "советских" разработок, единую систему обслуживания, обеспечения запчастями, возможности кооперации в процессе разработки и производства вооружений. Однако на практике ситуация не столь благоприятная. Так, уже неоднократно отмечалось, что, например, вооружения и запчасти, поставленные Россией в Грузию и Азербайджан в рамках соответствующих соглашений, оказывались в Чечне на вооружении сепаратистов. Украина без российских санкций осуществляла поставки вооружений совместных разработок, укомплектованных компонентами и запчастями российского производства, в третьи страны. Так, танки украинского производства через Туркмению поставлялись силам движения "талибан" в Афганистане. Молдавия использовала вооружения из российских арсеналов в ходе гражданской войны с "мятежным" Приднестровьем. Белоруссия продала США "контрольный экземпляр" новейшей системы ПВО/ПРО С-300, в которой сама Белоруссия имеет отношение лишь к производству лафета и тягачей. Этим же грешат и другие страны СНГ, имеется много других примеров. А неурегулированность отношений России и стран СНГ делает такие поставки вооружений из России в эти страны и с участием России в третьи страны проблематичными и в плане обеспечения собственных интересов безопасности России. В этих условиях подписание Россией соглашений с Казахстаном, Украиной, Узбекистаном, Белоруссией о сотрудничестве в военно-технической сфере имеет много трудностей, связанных, прежде всего с политическими ограничителями. И это не считая "несговорчивости" стран СНГ, их нежелания идти на тесную кооперацию.

Там же, где подобные соглашения в принципе могут работать, зачастую все базируется на односторонней заинтересованности России, как, например, в деле создания (воссоздания) системы ПВО СНГ, где Россия берет на себя почти полностью вопросы финансирования, оснащения, развертывания, а страны СНГ предоставляют лишь свою территорию. Из ряда подобных примеров -создание системы охраны внешней границы СНГ, в котором Россия играет не меньшую роль. Для России, ее военно-экономической деятельности, обеспечения безопасности существенным является именно проблема использования инфраструктуры, военных баз, полигонов на территории стран СНГ, однако во многих случаях это связано с требованиями серьезных экономических и политических компенсаций. Примерами этого являются условия размещения российских вооруженных сил и испытательных центров в Крыму, Грузии, Казахстане.
Распад СССР привел к потерям геополитической идентичности составляющих его регионов, республик, имевших ранее общую систему угроз, вне зависимости от того, с какого направления она исходила. В силу этого попытки России создания системы коллективной безопасности наталкиваются на формальное отношение со стороны других стран СНГ или на явное нежелание связывать себе руки, лишать себя возможностей политического маневра на международной арене.
Сегодня многие просто не дают себе отчета, что внешние, подчас весьма агрессивные силы уже готовы участвовать в переделе постсоветского пространства.
Боязнь реанимирования СССР, стремление заблокировать Россию в ее реинтеграционных устремлениях, желание получить "все и сразу" могут привести только к одному: к разрушению хрупких структур безопасности, формирующихся на территории бывшего СССР, без каких-либо надежд на воссоздание в обозримой перспективе чего-то иного, имеющего под собой прочную базу и вписывающегося в концепцию подлинного нового мирового порядка.

Следствием демарша Федерального Собрания России (дезавуированного позднее представителями Правительства и Президента России) явилось заявление всех ветвей власти Украины, а также Совбеза Украины, о стремлении последней к более полному сотрудничеству с НАТО и требовании предоставления надежных гарантий безопасности со стороны Запада. Было заявлено и о более благоприятном отношении Украины к проблеме расширения НАТО на Восток и укреплению сотрудничества в рамках программы "Партнерство во имя мира". Укажем, что Конгресс США в связи с этим всплеском российско-украинских противоречий принял решение об оказании Украине всесторонней поддержки "в борьбе за ее национальную независимость и целостность".

Белоруссия имеет особое значение в плане осознания новых реалий военной политики и геополитики России. Подходы у аналитиков к перспективе развития российско-белорусских отношений, в том числе и в военной сфере, диаметрально противоположны. Для одних "уния" России и Белоруссии - первый росток и прообраз реинтеграционных процессов на территории СНГ, своего рода модель, пусть на первых порах и не очень совершенная. Для других белорусский случай - это тупиковая попытка российской внешней политики решения конъюнктурных задач.
Последовательное продвижение по указанным направлениям, опирающееся на прочную нормативную базу, позволит не только иметь современные и боеспособные Вооруженные Силы, способные решать все поставленные пред ними задачи, но и достичь гармоничного сочетания национальной обороноспособности с социально-экономическими возможностями страны, сформировать благоприятные военно-политические условия для возрождения России.


2. Национальные конфликты


За многие десятилетия межнационального сожительства народы России в значительной мере перемешались, рассеялись, расселились по разным ее регионам. Наряду с компактно проживающими в том или ином регионе национальным большинством появились и национальные меньшинства. Их социальное положение, их права, доступ к материальным и культурным благам существенно отличались от положения национального большинства.
По существу после установления советской власти Россия перестала быть колониальной империей в классическом смысле этого понятия. Центр по отношению к окраинам проводил политику, которую нельзя определить однозначно: оказание им посильной помощи, в первую очередь экономической и культурной, с одной стороны, и унификация общественной жизни, игнорирование этнической и культурной специфики, с другой. Нельзя обойти молчанием и факты этнического геноцида и массовых репрессий по отношению к целым народам.

Национальная политика, проводимая в многонациональном СССР и продолжаемая ныне в России (путем создания неравноправных субъектов федерации) и других странах постсоветского пространства, сформулированная еще Лениным с помощью формального принципа "право наций на самоопределение", разрушила старороссийскую национально - территориальную систему и поставила во главу угла не человека с его неотъемлемыми правами и законными, в том числе национальными интересами, а отдельные нации с их особыми правами и особыми национально - властно - территориальными притязаниями, реализуемыми в ущерб другим народам, нередко веками проживающим на той же территории, в ущерб общепризнанным правам человека.

Силой удержать межнациональные конфликты было уже невозможно, а опыта самостоятельных цивилизованных решений без участия сильного центра у народов не было. Не без помощи националистических экстремистов многим из них, мгновенно позабывшим реальную интернациональную помощь, стало казаться, что их скудная жизнь обусловлена тем, что именно они в ущерб себе "кормят" Центр и другие народы. Постепенный распад СССР спустил курок обвальным межнациональным конфликтам во многих союзных и автономных республиках. После легального распада СССР его территория стала зоной этнического бедствия.
В последние годы в близэкваториальном пространстве различных частей света полыхало пламя более 40 вооруженных конфликтов: в Югославии, Анголе, Сомали, Грузии, Азербайджане, Армении, Афганистане, Таджикистане, Узбекистане, Кыргызстане, Северо-Кавказском регионе России и других. Абсолютное большинство конфликтов носит межнациональный, межплеменной характер. Они развертывались на территории одной или нескольких стран, переходя нередко полномасштабные современные войны. Многие из них осложнялись религиозными и клановыми противоречиями.
В наши дни появилась реальная угроза распада России на отдельные самостоятельные государства, в качестве которых не прочь провозгласить себя не только некоторые национально - , но и административно - территориальные образования.
Прежде всего обращает на себя внимание тревожное в целом восприятие массовым сознание в регионах сложившейся здесь обстановки.

В связи с большой весомостью социально экономического фактора как детерминанты межнациональной напряженности вызывают несомненный интерес суждения охваченных опросами об экономике своего региона и вкладе последнего в общероссийское достояние. Дальнейший экономический спад может укрепить подобного рода убеждения и послужить толчком к обособлению регионов, усилению стремления выйти из кризиса "поодиночке", что в конечном счете усугубит положение.

Под влиянием постоянного неудовлетворения собственным национальным статусом у значительной части общества сформировалась установка на активные действия в конфликтной ситуации на стороне своей национальной группы.

Столь высокая готовность горожан участвовать в подобного рода разборках не может не вызвать озабоченности хотя бы потому, что ставка на силу как метод решения назревших проблем становится все заметнее. Это ярко проявилось на Северном Кавказе, особенно в осетино-ингушском конфликте, когда в результате действий национал - экстремистских элементов пролилась кровь, с обеих сторон имеются жертвы и разрушения, появились беженцы и заложники. В сложном положении российские власти вынуждены были пойти на применение силовых методов для создания необходимых условий с целью локализации конфликта и его преодоления. Но этот вынужденный шаг усилил негативное отношение к Центру, рост антирусских настроений.
Разгорающиеся и тлеющие очаги межнациональной конфронтации в южных оконечностях нашего Отечества создают серьезную опасность ее расширения и распространения вглубь. Ощущение нестабильности социального климата повышает тревожность массового сознания, делает население восприимчивым к разного вида «фобиям», страху за завтрашний день, порождает стремление избавиться от «чужих» или во всяком случае ограничить их права в надежде обеспечить себе безопасность и благополучие.
В ряду причин, ведущих к этническим распрям, стоят пространственные притязания и разворачивающаяся борьба за передел территории, инспирируемые национальными движениями, подчас становящимися по мере своей радикализации явно националистическими.

Сегодня этнические конфликты вполне реальны. Общий рост недовольства существующим положением (социально-экономическим в первую очередь) выступает как мощный ускоритель форм «протестного реагирования» в различных областях общественной практике, в том числе и национальных взаимосвязях. Неудачи и провалы экономического реформирования усиливают неприятие проводимой Центром политики и обуславливают низкий рейтинг принимаемых правительством решений. Это стимулирует в конечном счете центробежные процессы, национальный и региональный сепаратизм, создающий угрозу единству и целостности российского национального федеративного государства.

При возникновении межнационального конфликта внутри одного государства, судя по горькому опыту стран, образованных на территории бывшего СССР, есть два варианта поведения официальных властей. Первый: власти, сохраняя равновесие, остаются над конфликтом, пытаясь допустимыми силами и средствами потушить возникший конфликт, как это, например, делалось, хотя и не без ошибок, российскими властями в конфликте между североосетинами и ингушами. Второй: власти сами втягиваются в конфликт, выступая за сохранение территориальной целостности страны или на стороне титульного народа, как это наблюдалось в Азербайджане в конфликте между азербайджанцами и армянами, в Грузии - в конфликте между грузинами и югоосетинами, между грузинами и абхазами, или в Молдове в конфликте молдаван с русскоязычным населением (Молдовы с Приднестровьем). В аналогичные ситуации в конечном счете втягивались и российские власти в Чечне.


3. Россия как новая Европа

Отношения "Россия и Европа" вот уже несколько столетий являются одной из фундаментальных тем российской мысли. Пытаясь их обрисовать, часто ударяются в две крайности. Одни совсем выносят Россию за пределы Европы, как неевропейскую цивилизацию, и чуть ли не призывают с гиканьем и свистом промчаться по Европе веселой скифской ордой. Другие считают Россию просто частью Европы, обычной европейской страной, только недостаточно развитой, и требуют от нас тотального рабского подражания Западу. И те и другие не способны выйти за пределы устоявшихся дихотомий и понять, что Россия - это отдельная самобытная цивилизация, но это именно европейская цивилизация, одна из цивилизаций Европы, - так же, как античная, византийская, западноевропейская. Цивилизационная самостоятельность России, ее радикальная знаковость по отношению к Западной и Центральной Европе, сочетается с включенностью в Большую Европу, в преемство четырех европейских цивилизаций, которые, каждая по-своему, последовательно развивают общеевропейскую идею.

Отношения России с нынешней Европой не географические ("Россия как часть нынешней Европы"), а хронологические ("Россия как Европа будущего, как Новая Европа"). Три европейские цивилизации прошлого уже закончили свое развитие: или совсем исчезли (как античная и византийская), или духовно деградировали (как современная западная), и теперь нам, в России, нужно создавать Новую Европу, опираясь на достижения трех предыдущих и стараясь не повторять их ошибки.

Несмотря на свою несомненную значимость, тему места народов Сибири в современной геополитике большинство исследователей в своих работах фактически не затрагивают.
Между тем, тема эта требует пристального внимания. Как бы то ни было, в трудах российских ученых, работающих над проблемами современной геополитики в рамках создающейся концепции устойчивого развития, особенно ученых Сибирского Отделения Российской Академии Наук, всё же можно встретить анализ сложившейся геополитической ситуации, в которой сибирский макрорегион занимает одно из важнейших мест.

Концепции устойчивого развития свойственно выделение основных "противотенденций", балансирование которых и способно обеспечить выживание человечества на качественно приемлемом уровне. Выделение соответствующих требований позволяет сформулировать основополагающие принципы устойчивого развития - баланс между природой и обществом (непосредственно - экономикой), баланс внутри общества на современном этапе его развития (между отдельными странами и их регионами, между цивилизациями и крупными мировыми агломерациями типа Север - Юг), а также баланс между современным и будущим состоянием человечества как некоторой "целевой функцией" развития (требование сохранить жизненные ресурсы природы для будущих поколений).
Концепция устойчивого развития является предпочтительной уже потому, что в ней речь идет о смене конкурентного типа поведения на согласительный. Это дает возможность приобрести на Западе мощных союзников в лице подлинно демократических сил, в том числе - левых демократов, "центристов" и разумных представителей "правого центра", которые в состоянии увидеть за корпоративными и иными частными интересами безотлагательную необходимость решения глобальных, общечеловеческих проблем.

Необходимость использования концепции устойчивого развития определяется следующим: принципы устойчивого развития, во-первых, дают возможность осмыслить проблемы современной России в общемировом контексте, во-вторых, дают возможность системно осмыслить собственные закономерности развития российского общества и, в-третьих, дают возможность решать местные, региональные проблемы с учетом общемирового и общероссийского контекста.

Итак, понятно, что исследования места народов Сибири в современной геополитике неразрывно должны быть связаны с концепцией устойчивого развития.
Несомненно, что сибирский макрорегион занимает особое положение в России. Сегодня это основная часть (две трети) территории Российской Федерации, на которой сосредоточены основные энергетические и сырьевые ресурсы страны.
В этнокультурном отношении Сибирь представляет из себя синтез многих цивилизаций. Большая часть аборигенов Сибири проживает на территории национально-государственных образований, являющихся субъектами Российской Федерации, и активно становящихся субъектами международно-правовых отношений.
Экономические и культурные связи между народами Сибири традиционно ограничены преимущественно сырьевой направленностью экономики Сибири.
Характеризуя современную геополитику, В.Г. Костюк указывает на то, что характерной чертой новой геополитической ситуации России является неопределенность, и подтверждает тот факт, что новые геополитические реалии повысили интерес исследователей к геополитической проблематике мирового, российского и регионального масштабов.
Таким образом, из современных исследовательских работ можно понять, что для сибирского макрорегиона, как и для всей России в целом, важны тенденции мировой геополитики, а именно, что будет в ближайшем будущем доминировать: монополярность (с полюсом силы в США), полицентризм (ЕЭС, США, Китай, Россия и др.), или новая биполярность (полюса силы в США с одной стороны и, например, в Китае с другой).
Как бы то ни было, но при всех тенденциях развития геополитической ситуации в мире и при любой геополитической стратегии России макрорегион Сибири будет играть одну из важнейших, если не важнейшую, роль.

Действительно, геополитическое положение и сырьевые ресурсы Сибири способны повлиять на доминирование тех или иных тенденций общемирового развития - столкновения стран и регионов в борьбе за ресурсы или сотрудничества на основе тенденции устойчивого развития.

К сожалению, большинство современных исследователей геополитических и геоэкономических процессов абстрагируются от этнического фактора, что не только недостаточно для выработки геополитической стратегии, но и ошибочно.
Тем не менее, в геополитической концепции евразийства этнический фактор учитывается, что достаточно удобно с методологической точки зрения. Согласно этой концепции, российская цивилизация представляет собой "мост" между Востоком и Западом, синтез цивилизаций.
Эта позиция позволяет России достаточно свободно ориентировать свои международные связи в рамках геополитической стратегии, и в настоящее время достаточно плодотворной кажется возможная ориентация России на страны Азиатско-Тихоокеанского региона.
По мнению лидеров народов Севера, сегодня у России нет четкой государственной политики по этому вопросу. Таким образом, сотрудничество с зарубежными странами - закономерный результат ее отсутствия, вследствие чего усиливаются отрицательные центробежные тенденции внутри российской цивилизации, создается напряженность между русским этносом и этносами Севера, что проявляется в деятельности некоторых национально-ориентированных политических движений и фиксируется в социологических обследованиях межнациональных отношений в России.
В геополитических движениях Сибири участвуют также народы, имеющие собственную государственность за рубежом: этносы бывшего СССР, немцы, китайцы, корейцы и другие. В основном это деятельность национально-культурных объединений и предпринимателей.

Абсурдной является нынешняя ситуация, когда огромную территорию за Уралом населяет всего 30 миллионов человек, когда жители Дальнего Востока и Крайнего Севера оставлены на произвол судьбы и принуждены к эвакуации. Этот абсурд может привести к тому, что Россия вообще останется без Сибири. Тогда как необходимо, напротив, начать ее настоящее освоение, которое полностью изменит и лицо России, и лицо мира. В Сибири и на Дальнем Востоке должно жить не 30, а как минимум 300 миллионов человек. Это великое, полностью самодостаточное пространство и станет базой для создания и развития российской цивилизации XXI века.

Природные ресурсы Сибири вполне позволяют добиться такого уровня развития, который бы смог обеспечить жизнь этих 300 миллионов. Сибирь - не колония и не сырьевой придаток, сибирские нефть и газ должны не продаваться за бесценок на Запад, но обеспечивать подъем собственной экономики. Сибирь - не просто недонаселенный, а можно даже сказать - почти необитаемый континент.
При правильной организации и при использовании новейших экологически чистых технологий, развитие Сибири будет сопровождаться минимальным давлением на экологию, не потребует массового сведения лесов и разрушения сибирской природы.
Уже само обладание Сибирью вводит страну в круг великих мировых держав и заставляет с нею считаться. Этот огромный, малонаселенный и почти неосвоенный континент, наполненный разнообразными природными ресурсами - главное достояние России и главный предмет зависти со стороны разнообразных мировых хищников. В авторитетных газетах Америки уже публиковались проекты "выкупить" у России Сибирь и Дальний Восток за несколько триллионов долларов, как когда-то была "выкуплена" наша Аляска. Впрочем, сама по себе идея "выкупа" не так уж и абсурдна: в будущем, когда Америка «лопнет» и американцы начнут распродавать ее с молотка, можно будет выкупить обратно Аляску и соединить оба берега Сибири трансконтинентальным мостом.
Если не превратим Сибирь в развитую процветающую страну, она будет потеряна для России, а Россия для мира. Сибирь - это сердце России, а не ее окраина. Именно с центром в Сибири мы и построим нашу Новую Европу - от Минска на западе до Камчатки на востоке, от океанских островов на севере до Амура на юге.
Сейчас перед российской геополитикой стоит другая задача - Россия и Запад.

Российско-американские отношения в обозримом будущем будут занимать одно из приоритетных мест в нашей внешней политике. Это связано не только с вопросами двустороннего взаимодействия как экономического (торговля, инвестиции, получение технологий), так и военного (поддержание взаимного ядерного сдерживания) характера, но и со стремлением США, действуя в качестве "единственной сверхдержавы", придать системе международных отношений однополярный характер, играть доминирующую роль в решении любых глобальных и региональных проблем. Соединенные Штаты занимают доминирующие позиции в ключевых международных финансовых и экономических институтах - "Большой семерке", Организации экономического сотрудничества и развития, Международном валютном фонде, Всемирном банке, Всемирной торговой организации. У Америки больше нет примерно равного по силе геополитического соперника. Если в годы холодной войны глобальное соперничество СССР и США, носившее антагонистический характер, представляло собой центральную ось всей системы международных отношений, то в новых условиях взаимодействие Вашингтона и Москвы качественно изменилось. Вашингтон пытается использовать сложившийся в российско-американских отношениях дисбаланс для того, чтобы существенным образом воздействовать как на внешнюю, так и на внутреннюю политику Российской Федерации. В последние годы между Москвой и Вашингтоном постепенно начали накапливаться расхождения сначала по второстепенным, а затем и по более существенным вопросам. Несмотря на внешне дружественный характер российско-американских отношений, между двумя странами накопилось обширное поле разногласий. Серьезные расхождения возникли между Россией и США по трем основным группам проблем. Первый блок (и это, пожалуй, впервые в российско-американских отношениях за последние полвека) - это проблемы экономические. Второй блок противоречий - региональные проблемы и прежде всего процесс расширения НАТО. Третий блок расхождений - проблемы контроля над вооружениями. Негативные тенденции в российско-американских отношениях по всем трем упомянутым направлениям в последнее время налажились друг на друга. В результате возник самый острый кризис в российско-американских отношениях со времен окончания холодной войны и распада Советского Союза.

Продолжение сложившегося при Ельцине сценария означает дальнейший упадок и закрепление зависимого от США положения России, окончательную утрату статуса великой державы, что может привести к распаду страны. Возврат на путь авторитаризма ведет к возобновлению конфронтации с США и превращению Российской Федерации в своего рода Северную Корею или Кубу. Переход к продуманным экономическим и политическим реформам может позволить восстановить мощь России и укрепить ее позиции на мировой арене, но только при условии, если мы сможем поддерживать такой модус вивенди с Западом, который не требует отказа от защиты российских жизненно важных интересов.

В решении ключевых вопросов международной политики у России и США имеются как общие, так и противоположные интересы. Поэтому в российско-американских отношениях будут сохраняться элементы и сотрудничества, и соперничества. По ключевым проблемам международной безопасности, таким, как нераспространение оружия массового поражения, урегулирование региональных конфликтов, борьба против международного терроризма, Москва и Вашингтон могут вполне успешно взаимодействовать. Однако стратегическое партнерство между Россией и США, провозглашенное в начале 90-х годов, оказалось декларативным, поскольку администрация Клинтона была не готова к развитию равноправных отношений и взяла курс на действия с позиции силы. Москва больше не является геополитическим конкурентом Вашингтона в различных частях земного шара. Хотя Россия больше не рассматривается в качестве непосредственного противника США, она по-прежнему не воспринимается как составная часть или надежный партнер Запада. Слабая и непредсказуемая Москва не может играть приоритетной роли для Вашингтона в регулировании новых правил игры в мировом сообществе. Отношения с Москвой больше не считаются основным направлением американской политики. Главный упор Вашингтон делает на укрепление и развитие своих связей с союзниками по НАТО и Японией. Одновременно приоритетное место в политике США занял Китай, стремительный рост мощи которого чреват превращением в новую сверхдержаву XXI века, которая может отказаться играть по американским правилам.

В этих условиях американцы все чаще действуют, не считаясь с интересами России. Об этом свидетельствуют решение о расширении НАТО за счет бывших союзников СССР, растущее проникновение США в бывшие советские республики, попытки американского диктата при решении региональных конфликтов (Босния, Kocoво, Ирак, Иран, Корея и т.д.). Хотя Вашингтон продолжает декларировать готовность к сотрудничеству с Москвой, однако на практике США все чаще стремятся решать региональные проблемы без участия России. Это проявляется не только в подходе к арабо-израильскому конфликту и урегулированию ситуации на Корейском полуострове, но и в военных акциях против Ирака, войне НАТО против Югославии. Вашингтон начал игнорировать Москву не только в Европе, на Ближнем Востоке и в АТР, но и в бывших советских республиках. США все меньше считаются с российскими интересами в Прибалтике, Закавказье и Средней Азии, активно вмешиваются в российско-украинские отношения. Особое значение имеет вопрос о расширении состава и функций НАТО, которая под руководством США превратилась в доминирующую военно-политическую структуру в Европе. В результате Россия, не будучи членом НАТО, в значительной степени оказалась в изоляции при решении ключевых вопросов европейской безопасности.
Соединенные Штаты и НАТО присваивают себе право использовать в одностороннем порядке военную силу, не считаясь ни с решениями ООН, ни с возражениями России, как это произошло в Косово. Бойкот СПС в связи с войной против Югославии также не принес успеха. Бессмысленно отказываться от диалога с крупнейшим военным альянсом в мире. Россия и НАТО могут либо сотрудничать, либо соперничать. Третьего не дано.

Альтернативой стратегии военно-политического диалога с США и американскими союзниками может быть только курс на стратегический союз с Китаем. Но такой союз не может компенсировать выталкивания России из Европы, ведь Пекин не хочет, да и не может защищать европейские интересы Москвы. Конечно же, расширение взаимодействия Российской Федерации с Европейским союзом, Китаем, Индией, Японией, другими крупными державами, наряду с поддержанием ровных отношений с США, будет способствовать укреплению тенденции к формированию многополярной структуры международных отношений.

Роль единственной сверхдержавы требует такой концентрации ресурсов и политической воли, которой Соединенные Штаты не обладают. При всем политическом, экономическом, информационном и особенно военном лидерстве Вашингтона его нынешняя сила не позволяет единолично диктовать мировому сообществу свою волю, установить Pax Americana. Если США изберут курс на приспособление к реалиям многополярного мира, то в этой системе международных отношений Россия - важный партнер Соединенных Штатов. Это позволяет надеяться, что нам удастся не допустить разрастания расхождений и возврата к геополитической конфронтации, а в конечном счете обеспечить позитивное взаимодействие на основе национальных интересов обеих держав.

Заключение
Решение новой геополитической дилеммы России не может быть найдено ни в контральянсе, ни в иллюзии равноправного стратегического партнерства с США, ни в попытках создать какое-либо новое политически или экономически "интегрированное" образование на пространствах бывшего Советского Союза. Во всех них не учитывается единственный выход, который на самом деле имеется у России. Для России единственный геостратегический выбор, в результате которого она смогла бы играть реальную роль на международной арене и получить максимальную возможность трансформироваться и модернизировать свое общество, — это Европа. И это не просто какая-нибудь Европа, а трансатлантическая Европа с расширяющимися ЕС и НАТО,которая принимает осязаемую форму и, кроме того, она, вероятно, будет по-прежнему тесно связана с Америкой. Вот с такой Европой России придется иметь отношения в том случае, если она хочет избежать опасной геополитической изоляции.

Только Россия, желающая принять новые реальности Европы как в экономическом, так и в геополитическом плане, сможет извлечь международные преимущества из расширяющегося трансконтинентального европейского сотрудничества в области торговли, коммуникаций, капиталовложений и образования. Поэтому участие России в Европейском Союзе — это шаг в весьма правильном направлении. Он является предвестником дополнительных институционных связей между новой Россией и расширяющейся Европой. Он также означает, что в случае избрания Россией этого пути у нее уже не будет другого выбора, кроме как в конечном счете следовать курсом, избранным пост-Оттоманской Турцией, когда она решила отказаться от своих имперских амбиций и вступила, тщательно все взвесив, на путь модернизации, европеизации и демократизации.


Никакой другой выбор не может открыть перед Россией таких преимуществ, как современная, богатая и демократическая Европа, связанная с Америкой. Европа и Америка не представляют никакой угрозы для России, являющейся неэкспансионистским национальным и демократическим государством. Они не имеют никаких территориальных притязаний к России, которые могут в один прекрасный день возникнуть у Китая. Они также не имеют с Россией ненадежных и потенциально взрывоопасных границ, как, несомненно, обстоит дело с неясной с этнической и территориальной точек зрения границей России с мусульманскими государствами к югу. Напротив, как для Европы, так и для Америки национальная и демократическая Россия является желательным с геополитической точки зрения субъектом, источником стабильности в изменчивом евразийском комплексе.

Следует надеяться на то, что отношения сотрудничества между расширяющейся Европой и Россией могут перерасти из официальных двусторонних связей в более органичные и обязывающие связи в области экономики, политики и безопасности. Таким образом, в течение первых двух десятилетий следующего века Россия могла бы все более активно интегрироваться в Европу, не только охватывающую Украину, но и достигающую Урала и даже простирающуюся дальше за его пределы. Присоединение России к европейским и трансатлантическим структурам и даже определенная форма членства в них открыли бы, в свою очередь, двери в них для трех закавказских стран — Грузии, Армении и Азербайджана, — так отчаянно домогающихся присоединения к Европе.

Нельзя предсказать, насколько быстро может пойти этот процесс, однако ясно одно: процесс пойдет быстрее, если геополитическая ситуация оформится и будет стимулировать продвижение России в этом направлении, исключая другие соблазны. И чем быстрее Россия будет двигаться в направлении Европы, тем быстрее общество, все больше приобщающееся к принципам современности и демократии, заполнит "черную дыру" в Евразии. И действительно, для России дилемма единственной альтернативы больше не является вопросом геополитического выбора. Это вопрос насущных потребностей выживания.


Список используемой литературы:


  1. Великая шахматная доска. З.Бзежинский. М.: Междунар. отношения, 1998.

  2. Геополитическая ситуация в постсоветском пространстве и проблемы военной безопасности России // НЭБ. 1998.

  3. Иванов В.Н. Межнациональная напряжённость в национальном аспекте // Социологические исследования, 1993, № 7 с. 58-66

  4. Кавказская нефтяная геополитика и чеченский терроризм // НЭБ. 1999.

  5. Казначеев В.П., Дёмин Д. В., Мингазов И. Ф. Геополитика и современная проблема этногенеза

  6. Катков А. Перспективы развития России

  7. Лазарев И. А. Проблема разработки концепции национальной безопасности Российской Федерации // Проблемы глобальной безопасности: М., 1995 с. 79

  8. Лунеев В.В. Преступность в межнациональных конфликтах // Социологические исследования, 1995 № 4 с.103-107

  9. Нарочинская Н. Россия и мировой Восточный вопрос //

  10. Основное положение военной доктрины Российской Федерации // Известия 1993 18 ноября

  11. Проскурин С.А. Проблемы разработки военной политики России // Политические исследования 1995 № 4 с. 146-151

  12. Рогов С.М. Россия и США на пороге XXI века: новая повестка дня // Независимая газета. 2000

  13. Сорокин К.Э. Геополитика современности и геостратегия России М.: 1996 с.164

  14. Сорокин К.Э. Геополитика современного мира и России // Политические исследования 1995 № 1 с.24

  15. Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. М.: Политиздат. 1992 с.251